В Москве состоялась встреча министра иностранных дел России Сергея Лаврова с министром иностранных дел Азербайджана Эльмаром Мамедъяровым. Сразу цитируем официальный сайт МИД России: «24 января в Москве состоялась встреча Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова с Министром иностранных дел Азербайджанской Республики Э.М. Мамедъяровым. В ходе встречи были рассмотрены актуальные вопросы двусторонней и международной повестки дня, программа предстоящих двусторонних мероприятий на различных уровнях. Министры обменялись мнениями по проблематике нагорно-карабахского урегулирования, включая темы, обсуждавшиеся в ходе саммитов в Вене и Санкт-Петербурге».
Теперь процитируем сообщение пресс-службы МИД Азербайджана, которое охотно было подхвачено некоторыми российскими СМИ: «На встрече были обсуждены вопросы, поднятые ранее на саммитах в Вене и Санкт-Петербурге по карабахскому урегулированию. Глава МИД Азербайджана заявил о необходимости изменения статус-кво». Сравнивая два эти сообщения, первое, что бросается в глаза, отсутствие в сообщении МИД России вопроса о статус-кво в качестве переговорной темы. Это, конечно, не исключает того, что главы внешнеполитических ведомств России и Азербайджана не затрагивали в ходе переговоров этой проблематики, но она не зафиксирована в официальном сообщении МИД России, что является первым элементом для анализа ситуации. Второй: в лексиконе Москвы исчезло понятие «реализация достигнутых в Вене и в Санкт-Петербурге соглашений». Действительно, о какой реализации и с кем можно вести по этому поводу речь, если под этими документами нет подписи Азербайджана и обвинять его — чем грешат часто армянские эксперты и политики — в «неисполнении» нет оснований.
Третий элемент: нынешний визит главы МИД Азербайджана в Москву был согласован, поскольку ранее Москву посетил и глава МИД Армении Эдвард Налбандян. Подобный «дипломатический сериал» без серьезных причин не демонстрируется, что дает основания предполагать, что на столе в качестве рабочего документа и предмета обсуждения мог находиться какой-то проект, связанный с вопросами урегулирования нагорно-карабахского конфликта. В этой связи мы обратили внимание на публикацию агентством «Sputnik — Азербайджан» материала бакинского политолога Фикрета Садыхова, который накануне визита Мамедъярова в Москву писал, что «готовится тестирование новых предложений, которые могут быть связаны с дальнейшими шагами по общему подходу между Россией и Азербайджаном в карабахском вопросе» и, по словам политолога, «сама по себе встреча с одной из сторон требовала встречи и с другой».
К сожалению, содержание нового плана или проекта по урегулированию нагорно-карабахского конфликта остается нам неизвестным. Но только в таком хронологическом контексте логичными выглядят прозвучавшие заявления президентов Азербайджана и Армении. Ильхам Алиев — внешне абсолютно не мотивированно — «вдруг» изменил лексику. Ранее он говорил о том, что «может в любой момент решить карабахский конфликт силовым путем», потом на встрече с военнослужащими сделал такое заявление: «Решение нагорно-карабахского конфликта очень простое. Первое — территориальная целостность Азербайджана должна быть восстановлена. Мы никогда не позволим создать на территории Азербайджана второе вымышленное армянское государство. Нагорному Карабаху никогда не будет предоставлена независимость. Если кто-то этого ждет, пусть не ждет понапрасну. Этого не будет». В свою очередь президент Армении Серж Саргсян — также внешне не мотивированно — обозначил свои «тезисы»: «Для нас важное — определение статуса Карабаха, чтобы имели такой статус, который предоставит возможность народу Нагорного Карабаха вечно жить на своей земле». Он напомнил, что в первом пункте Мадридских принципов урегулирования конфликта отмечено: статус Карабаха должен быть определен народом Нагорного Карабаха. «Возникает вопрос — если азербайджанцы не принимали эти принципы, то вокруг чего стороны вели переговоры последние десять лет, а если приняли, то почему вопрос не получает решения, — говорил Саргсян. — Значит, или мы, или они не искренни. Я неоднократно говорил, что мы искренни. Здесь необходима воля, чтобы мы смогли решить эту проблему. Однозначно, что после разрешения карабахской проблемы в конце концов здесь будут размещены миротворцы, но для сторон должны быть приемлемы состав и принципы этих сил. Но такие переговоры не велись, поскольку по другим пунктам не было согласия». То есть, пока не определится статус Нагорного Карабаха не может быть и речи о возвращении прилегающих территорий, а Мадридские принципы диктуют необходимость определения статуса. Уточним в этой связи, что раньше дискуссия в Минской группе ОБСЕ велась вокруг очередности выполнения этих пунктов.
Четвертый элемент: ранее в Москве с визитом побывал глава МИД Австрии, действующий председатель ОБСЕ Себастьян Курц. После его переговоров со своим российским коллегой казалось, что сразу последуют анонсируемые визиты Курца в Баку, Ереван и, возможно, в Степанакерт. Однако Курц, заявляя о том, что «ОБСЕ не ослабит свои усилия и продолжит поиск путей мирного урегулирования конфликта», констатировал, что «2016 год в плане карабахского урегулирования ознаменовался жесткими откатами назад, которые проявились в виде активизации боевых действий». Визит Курца в Закавказье отнесен чуть на позднее время. Наконец, пятый элемент: как-то очень своевременно прозвучал вопрос азербайджанского журналиста Анара Гасанова главе МИД России Лаврову о том, «какова будет позиция Москвы «в случае начала Баку контртеррористической операции на оккупированных территориях, закроет ли на это глаза Москва или будет вмешиваться во внутренние дела Азербайджана». Лавров ответил: «Это уже не является чем-то абстрактным, это не является исключительно темой внутренних дел Азербайджана по поводу Нагорно-Карабахского конфликта». По сути это означало обнуление ситуации и даже смену переговорной повестки в диалоге Лавров — Мамедъяров, что и нашло отражение в официальном заявлении МИД России.
Дальше можно только домысливать. Мы не исключаем того, что Москва предлагала Баку и Еревану провести действия одновременного характера, предусмотренные Мадридскими принципами: освобождение некоторых районов в обмен на статус Нагорного Карабаха. А в качестве промежуточного решения предусматривалось юридическое оформление венских и санкт-петербургских договоренностей по введению системы мониторинга на линию соприкосновения конфликтующих сторон и появление международных наблюдателей. Именно эти вопросы могли бы стать предметом переговоров на саммите Алиев — Саргсян. Но теперь очевидно то, что «план — проект» далек от практической реализации. Операция «Карабах» сорвана. Что дальше? В этой связи один из компетентных западных экспертов по региону британский аналитик Томас Де Ваал пишет, что «каждый год с потеплением в горах Армении и Азербайджана небольшая группа ученых и экспертов по Карабаху задаются вопросом «Будет ли война?». По его мнению, после апрельской войны 2016 года «предварительно заключенная сделка постепенно развалилась», а «последняя дипломатическая инициатива, возглавляемая главой МИД России Сергеем Лавровым, застопорилась, у Баку есть соблазн повторить прошлогодние события, начать еще одну операцию, чтобы вернуть себе территорию и оказать давление на армянскую сторону».
Правда, появляется риск, «что небольшая операция неизбежно перерастет в нечто еще более серьезное, чем в прошлый раз», когда «азербайджанские власти будут под давлением, чтобы захватить большие территории, а не маленькие клочки, которые они захватили в последний раз». На наш взгляд, Баку, с одной стороны, пытается максимально интегрироваться в альянс Москва — Анкара, сформировавшийся на сирийском направлении, чтобы разыграть в этом формате карабахскую «карту». С другой стороны, как считает Де Ваал, провести зондаж позиции нового президента США Дональда Трампа. Одно дело, если Вашингтон обозначит Иран в качестве одной из целей атаки на Ближнем Востоке и начнет увеличивать свое политическое и, возможно, даже военное присутствие в Азербайджане в противовес ОДКБ, членом которого является Армения. Тогда не стоит спешить с достижением результатов в процессе переговоров по урегулированию нагорно-карабахского конфликта по Мадридским принципам, внимательно отслеживать происходящие события и через упреждающую дипломатию или иные действия сковывать маневры Москвы. Другое дело — столкнуться с перспективой активного усиления позиций Москвы на постсоветском пространстве. Тогда необходимо пытаться вывести Армению из отношений с Ираном, стать главным «мостом» между Москвой и Тегераном, сохраняя при этом стратегический альянс с Анкарой. Нельзя исключать и того, что Вашингтон, вопреки своим заявлениям, пойдет на урегулирование отношений с Тегераном, чтобы вместе с Анкарой «зажать» Москву в Сирии. Все возможно. Как бы то ни было, но Москва начинает четче определяться со своими приоритетами в Закавказье, а провал операции «Карабах» можно считать всего лишь промежуточным тестом на предмет того, кто кого и почему продолжает «водить на нос».
Станислав Тарасов, ИА REGNUM