Сам по себе тот факт, что спустя почти два месяца после позорной капитуляции пашиняновское правительство еще остается действующим, уже является надругательством над здравым смыслом.
ДАЖЕ ЕСЛИ БЫ РЕЧЬ ШЛА О ЧЕСТНОЙ ВОЙНЕ И ДОСТОЙНОМ ПОРАЖЕНИИ, а не заговоре, предательстве и унижении, как в нашем случае, команда, приведшая к такому результату, должна была мгновенно лишиться властных полномочий и предстать перед судом. Тем более, если учесть, что главный ответственный за случившееся известен, он сам это признает, но продолжает цепляться за руль страны, которую бросил в пропасть. И даже сейчас продолжает процесс разрушения и катастрофических территориальных уступок врагу. Нормальный мозг, нормального человека просто не в состоянии найти какого-либо логического объяснение этому. И уж тем более, оправдания. Однако, не только этому…
Если даже оставить в стороне вопрос ответственности власти за произошедшее, тем не менее остается актуальным вопрос устранения последствий бедствия. В данном случае речь идет о социально-экономических последствиях войны и способности людей, называющих себя правительством, мобилизоваться и оперативно решать огромный комплекс важнейших задач.
Перечислять все поствоенные проблемы сейчас не будем. Отметим лишь пару из них: тысячи участников войны получили ранения и инвалидность, нуждаются в квалифицированной медицинской помощи и реабилитации, лишились возможности работать и зарабатывать. Этим людям, как воздух, необходима поддержка государства. Поддержка государства жизненно необходима тысячам беженцев, лишившихся крова и средств к существованию. Колоссальные потери понесла экономика страны: ряд предприятий осталось в распоряжении врага, предприятий, заметим, являющихся не только весьма существенным источником налоговых доходов бюджета страны, но и своей работой обеспечивающих мультипликативный эффект, рабочие места. Остались в распоряжении врага огромные территории сельскохозяйственного значения, что не может негативно не отразиться на состоянии аграрного сектора и продовольственной безопасности страны. Это лишь отдельные штрихи к картине вызовов социально-экономического характера, перед которыми сегодня стоит страна.
Казалось бы, в сложившейся ситуации то, что называется правительством, просто обязано мобилизовать все свои ресурсы, мгновенно разработать и оперативно приступить к реализации необходимых антикризисных программ. А что мы видим на самом деле? Это даже не инертность, это даже не неспособность генерировать идеи и воплощать их в жизнь. Это просто пофигизм, это беспрецедентное, циничное, жестокое равнодушие всех, кто обязан без сна и отдыха вкалывать в послевоенный, форс-мажорный период.
ЧЕМ ЕЩЕ МОЖНО ОБЪЯСНИТЬ, НАПРИМЕР, ТОТ ФАКТ, что для борьбы с последствиями коронавируса те же чиновники, те же структуры правительства все-таки разработали более двух десятков антикризисных программ? Да, сами программы по своему содержанию были, мягко говоря, сомнительными и некондиционными, да, реализовались они с огромными киксами и проколами. Но наличием таких программ можно было хотя бы проиллюстрировать определенную реакцию правительства на серьезный кризис. Между тем сейчас даже таких программ нет, сейчас вообще нет никакой реакции, нет осознания того, что страну надо срочно спасать.
В этом контексте стоит обратить внимание на одну деталь: еще в середине апреля, спустя всего месяц, после объявления в Армении коронавирусной угрозы, правительство уже утвердило 10 антикризисных мероприятий. Часть из них касалась социальной сферы, часть – экономической. На реализацию этих конкретных программ были выделены из бюджета конкретные суммы. Сколько целевых антикризисных программ, касающихся последствий войны, правительство утвердило за два месяца, прошедших после окончания войны? Сколько средств выделено на реализацию конкретных целевых мероприятий? Ноль… И это при том, что коронавирус – всего лишь форс-мажор, а война – несравнимая по масштабам последствий беда.
Просто поражает тот факт, что сегодня кому-то еще приходит в голову мысль о том, что это правительство может оставаться и обладать полномочиями по принятию решений. Оно не то, что не знает, какие принимать решения. Оно вообще не осознает свои функции и задачи. Не говоря уже о чувстве ответственности и вины. Оно невменяемое, вообще не реагирует.
Ара Меликсетян, "Голос Армении"