Пытаться сейчас однозначно назвать истинные причины казахстанских перипетий, как и спрогнозировать их исход, - дело неблагодарное. Динамика развития событий не только не спадает, но нарастает с каждым часом, преподнося все новые интригующие вопросы, поэтому приступать к развернутому анализу случившегося пока преждевременно. Вместе с тем нельзя не коснуться ряда поразительных совпадений и весьма странных обстоятельств, уже наталкивающих на некоторые логические выводы.
ПРЕЖДЕ ВСЕГО СЛЕДУЕТ ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ на парадоксальное сочетание масштабов массовых выступлений в стране с практическим отсутствием политических сил, открыто верховодящих "революционными процессами" и олицетворяющих возмущение масс. Уж слишком организованны и мощны действия протестующих для "безликого бунта". Поэтому складывается ощущение, что организаторы и лидеры все же имеются, однако не из числа собственно казахстанской оппозиции.
На этом фоне весьма примитивно и даже глупо выглядят запоздавшие попытки истинных модераторов "безликого бунта" обзавестись хоть какой-нибудь оппозиционной фигурой местного розлива, дабы персонифицировать "революцию". Так, только 7 января объявился некий беглый банкир, руководитель "Банк Туран Алем" (БТА Банк) и экс-министр торговли Казахстана Мухтар Аблязов, который назвал себя "лидером оппозиции и протестов в стране". И сообщил, что, дескать, протестующие из Алматы каждый день спрашивают у него, как действовать. Аблязов также заявил, что готов вернуться в Казахстан и возглавить временное переходное правительство. Однако для этого, по его словам, массовые протесты должны достичь определенного масштаба, то бишь разрастись еще больше и активизироваться.
Но самым интригующим моментом в заявлении беглого банкира было опровержение слухов о том, что события организованы Западом и являются попыткой цветной революции. Аблязов буквально из кожи вон лез, дабы доказать, что внешние силы непричастны к внутриказахстанским реалиям, но одновременно призывал коллективный Запад начать крестовый поход против Путина. Спрашивается, с чего бы?
Между тем попытка внедрить в игру пешку-банкира, да еще с таким опозданием, выглядит совершенно нелепой, поскольку едва ли кто поверит, что какой-то аполитичный беглец, никому толком не известный финансовый махинатор сумел собственными ресурсами консолидировать протестные массы и вывести их на улицы страны, по своим размерам превышающей в совокупности всю территорию Западной Европы и уже 30 лет считающейся одной из самых жестких автократий в мире.
Сказать, что это несерьезно – значит ничего не сказать.
Много вопросов вызывает также тот факт, что массовые протесты в Казахстане начались ровно за десять дней до анонсированных консультаций Россия – США и Россия – НАТО в середине января. Речь идет об обсуждении условий ультиматума, фактически поставленного Москвой перед Западом в связи с обострением ситуации вокруг Украины.
Вспыхнувшие, как утверждается, на социальной почве протесты за два дня вдруг почему-то переросли в гражданское противостояние с ожесточенными боями, которое может окончательно ввергнуть одного из главных российских союзников в хаос и перетянуть на установление порядка в этой стране все российские ресурсы и все кремлевское внимание. Ведь в таком случае российские политики едва ли смогут, как планировалось, вести разговор с западными оппонентами с позиций силы и уверенности за свои крепкие "евразийские тылы". Можно ли представить себе Путина, образно выражаясь, грозящего пальцем Байдену и Ко в тот самый момент, когда в среднеазиатском подбрюшье России вовсю полыхает пожар и дестабилизация естественно переползает уже на собственно российскую территорию?
ВЕРОЯТНО, ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ С ЭТИМ связано поспешное решение Москвы при помощи механизмов ОДКБ молниеносно вмешаться в искусственно раздутое казахстанское противостояние и в преддверии январских встреч с "натовцами" окончательно подавить протесты. С другой же стороны, западным оппонентам Путина экзистенциально необходимо если не добиться свержения к тем же срокам пророссийской власти в Казахстане, то хотя бы суметь сохранить в стране дестабилизацию и неопределенность.
Именно поэтому стороны спешат каждая по-своему представить природу происходящего. Москва в канун отправки своих войск в Казахстан запустила пропагандистскую кампанию с целью убедить мировую общественность, что мятежом в Казахстане движут террористические группировки, просочившиеся в республику извне.
Западные же центры стремятся представить эти же события как следствие социального расслоения общества и авторитаризма в Казахстане. Дескать, ни о каком террористическом вмешательстве не может быть и речи, протесты генерируются исключительно в среде уставшего от произвола власти казахского народа. Дабы предать этой версии правдоподобность и втиснуть события в русло хоть какой-то идеологической канвы, лишь на пятый день бунтов "выковыривается" из безвестности какой-то непонятный персонаж с претензией на "лидерство революции".
Следовательно, повторимся, для однозначных утверждений относительно возникновения и природы казахстанских событий никто пока не обладает достаточной информацией. Но в целом складывается устойчивое ощущение, что генерация в казахстанском обществе недовольств социального свойства с целенаправленной переориентацией протестов в радикальное, экстремистское русло – итог многолетней работы определенных внешних сил, которые, однако, были вынуждены запустить процесс "газовой революции" в ускоренном графике.
Именно поэтому "газовая революция" производит впечатление "полуфабриката". Есть все механизмы генерации недовольства, есть коммуникация протестного движения, есть действующие каналы финансовой и пропагандистской подпитки… есть весь комплексный инструментарий Джина Шарпа, но нет идеологического наполнения процесса в целом и лидеров, конструирующих задачу "революционного движения".
Одним словом, процесс был запущен на скорую руку, сырым, поскольку Москва своим ультиматумом ускорила момент развязки многолетнего противостояния с Западом. Затягивать в этих условиях с "газовой революцией" уже очевидно не имело смысла.
Меньше чем через неделю стороны в лице натовских бонз и российских уполномоченных сойдутся в самом, вероятно, жестком за последние десятилетия политико-дипломатическом спарринге. И, безусловно, психологическое преимущество и геостратегический перевес сразу же обретет та сторона, в чьем кейсе окажется "казахстанский успех".
Вопрос лишь в том, что каждая из сторон этот “успех" трактует по-своему. Для одних это жестокое подавление протестов ценою крови, для других - сохранение разгула экстремизма и анархия… опять же ценою крови.
Богдан Атанесян, "Голос Армении"