«Недавнее предложение британского правительства содержит в себе всю мудрость веков; единственное, о чем я пожалел, когда о нем услышал, – почему это не мы в Америке додумались до него первыми, — пишет в своей статье «Иммиграция превратила Европу в криминальный бедлам. и Америка недалеко от нее ушла» американский аналитик, издатель Taki’s Magazine Таки Теодоракопулос. – Вот оно, написанное простым английским языком и раздаваемое в виде листовок всем нелегальным иммигрантам, проживающим в этом дождливом старом краю: «В Британии изнасилование вообще-то считается нехорошим делом, поэтому, если есть такая возможность, постарайтесь по возможности его избегать».
Или что-то в этом роде – сам документ я не видел, но о нем слышал и читал. Gott im Himmel, как говорят немцы, почему же мы здесь, в Новом Свете, не додумались до этого раньше этих заносчивых британцев и не спасли столько несчастных американских женщин от изнасилований со стороны нецивилизованных нелегалов? В конце концов, считается, что американцы современнее британцев и лучше понимают, как устроен этот мир. Только представьте, какую пользу принесла бы короткая и четкая записка для нелегалов, хлынувших в страну после того, как Обама и Байден распахнули границы».
ВПРОЧЕМ, СЧИТАЕТ АВТОР, У ЭТОГО ГЕНИАЛЬНОГО БРИТАНСКОГО АНТИНАСИЛЬСТВЕННОГО ПАМФЛЕТА ЕСТЬ ОДНА ЗАГВОЗДКА. Новоприбывшим, независимо от того, легально они въехали или нет, предоставляют бесплатное жилье в гостиницах, бесплатное питание, а также бесплатные презервативы. Последнее – требование британской Национальной службы здравоохранения. И такая раздача презервативов восемнадцатилетним юношам из стран, где считается, что женщина существует для обслуживания мужчины, уж точно не способствует улучшению ситуации. Хотя, разумеется, в Британии изнасилование среди джентльменов считается делом предосудительным.
«Шутки в сторону. Я достаточно стар, чтобы помнить Европу без иммигрантов, – пишет Таки. – Ездить через Италию, Францию и Германию в Австрию было сплошным удовольствием: пустые дороги, вдоль которых стояли auberges – маленькие семейные гостиницы-рестораны всего на две комнаты. Еда была великолепной, вино – еще лучше, преступности не было, а переночевать можно было практически за бесценок. Я колесил по этому восхитительному континенту в конце 1950-х, все 1960-е и вплоть до середины 1970-х – до Войны Судного дня и начала арабского нефтяного эмбарго. После иранской революции, приведшей к власти Хомейни, дела стали еще хуже. Дядя Сэм в очередной раз встал не на ту сторону».
Но настоящей катастрофой для Европы, по мнению Теодоракопулоса, стала позднейшая политика открытых границ, навязанная кучкой толстых евробюрократов. Пока они жили припеваючи в Брюсселе и Страсбурге, греческие острова подверглись нашествию тысяч и тысяч иммигрантов, бежавших от войн в Ливане, Сирии, Ливии, Сомали и других странах Африки. Следующей стала Италия – из-за близости к Северной Африке. Мириады эритрейцев, эфиопов и ливийцев – выходцев из земель, некогда входивших в состав итальянской колониальной империи, – хлынули в эту прекрасную страну.
«Я ПОМНЮ ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ ИТАЛЬЯНСКИЕ ВОКЗАЛЫ В МИЛАНЕ, РИМЕ, ФЛОРЕНЦИИ И ДРУГИХ ГОРОДАХ, запруженные беженцами, которые спали прямо там, торговались, попрошайничали и грабили людей, – отмечает автор. – Франция к тому времени уже была битком набита алжирцами, бежавшими от диктатуры и получившими гражданские права в самой Франции – в метрополии, которая до 1962 года считала Алжир частью своей территории. Германия сама создала себе проблемы, пригласив миллионы сирийцев и иракцев после того, как начиная с 1960-х годов завезла в страну сотни тысяч турецких «гастарбайтеров». Германия нуждалась в рабочих руках, чтобы восстановить страну после потери восьми миллионов человек во Второй мировой войне.
Как бы ни были понятны гуманитарные мотивы, душераздирающие картины иностранцев – одних попрошайничающих, других угрожающих – сильно испортили для меня удовольствие от путешествий по Европе. Последней каплей стала Венеция, где мой друг Майкл Мейлер снимал документальный фильм и где когда-то я посещал одну роскошную вечеринку за другой в различных palazzi на Гранд-канале. Я чуть не подрался с человеком, который пытался утащить мою сумку, а потом меня буквально смяла толпа китайских туристов, пытавшихся получить автограф какой-то безмозглой голливудской актрисы. Проведя войны в Ираке, Иране, Сирии, Ливане и Афганистане ради того, чтобы миллионы людей из этих стран жили теперь среди нас, мы сделали путешествия еще одной жертвой этих бессмысленных войн, которые принесли страдания всем их участникам, – таких, как слежка, цензура и репрессии, не говоря уже о неприкрытой ненависти десятков миллионов людей к нам за наше вмешательство».
По словам автора статьи, Европа была самым очаровательным из континентов, пока тотальная война 1939–1945 годов не разрушила ее магию. С помощью дяди Сэма Европа довольно быстро восстановилась. А потом Африка и Аравия решили двинуться на север – и мечта закончилась. И перемены коснулись не только Европы.
«Когда я впервые приехал в Соединенные Штаты учиться, мне было десять лет, и в стране жили 150 миллионов американцев. Теперь их 350 миллионов – и население продолжает расти, – резюмирует Таки. – Путешествия превратились в пытку, а города погрязли в преступности.
Если бы у меня было одно-единственное политическое желание, я хотел бы снова увидеть Америку, которую когда-то встретил впервые. В Вирджинии, где я учился в университете, гордо стояли памятники героям вроде Роберта Э. Ли и Стоунволла Джексона, а государство не финансировало «представления» с элементами бондажа и частично раздетыми детьми, которые еще не достигли подросткового возраста. И никто в СМИ и мире искусства не пытался стереть границу между героями и убийцами. Но это было давно».
Зара Геворкян, "Голос Армении"