Журнал "Россия в глобальной политике" опубликовал статью "Южный Кавказ в поисках общей идентичности" спецпредставителя Евросоюза по Южному Кавказу в 2006–2011гг. Питера Семнеби, в которой дипломат представил собственное, как он сам неоднократно дает понять, видение путей и принципов урегулирования региональных конфликтов с перспективой превращения региона в зону процветания и жизнеспособный коммуникационный перекресток.
В своем материале автор настаивает на необходимости усиления роли европейских структур в процессе урегулирования региональных конфликтов, и, кстати, не только одних конфликтов ("я выступил инициатором и принял участие в разработке программы Европейского Союза по связям со средствами массовой информации и общественным мнением в Армении и Азербайджане", или "ЕС постепенно осознал тот факт, что у него есть собственные интересы на Южном Кавказе").
Касательно карабахского конфликта Семнеби считает, что "Евросоюз мог бы также помимо мягких мер по укреплению доверия внести практический и политический вклад в работу Минской группы", и вместе с тем выражает недоумение по поводу того, что за соблюдением режима ненадежного соглашения о приостановлении огня на Карабахском фронте следят лишь несколько наблюдателей от ОБСЕ.
Он пишет: "Продолжает углубляться кризис вокруг Нагорного Карабаха, и ситуация до сих пор кажется тупиковой и неразрешимой. Внутренняя логика и динамика конфликта чреваты серьезными рисками. Существует реальная опасность резкой эскалации. Стороны конфликта ввязались в неослабевающую и дестабилизирующую гонку вооружений. Существует только саморегулирующееся и ненадежное соглашение о прекращении огня без размежевания воюющих сторон, за его соблюдением следят лишь несколько наблюдателей от ОБСЕ".
В этой связи напомним, что Армения является единственной страной – членом Совета Европы, которая вот уже почти двадцатый год заблокирована двумя другими членами той же организации, Турцией и Азербайджаном, причем сама блокада поддерживалась еще в период, когда все военное преимущество находилось на стороне Баку. Напрашивается вопрос: а что конкретно было предпринято европейскими структурами за прошедшие двадцать лет, чтобы хоть каким-то образом смягчить блокадный режим Армении или, если корректнее, не позволить двум своим участникам попирать базовые принципы СЕ? Ровным счетом ничего!
Таким образом, каждый раз, когда европейцы говорят о своей заинтересованности привнести мир и спокойствие в регион, вспоминаются слова легендарного Нансена: "Правительствам Европы надоел вечный Армянский вопрос. Понятное дело: в этом вопросе они постоянно оказывались не на высоте. Сами эти слова приводят на память их дремлющей совести обещания, для выполнения которых они ничего не предпринимали. Ведь дело шло всего лишь о маленьком, измученном, но талантливом народе, который не имеет ни нефтяных источников, ни золотых приисков. Горе армянскому народу, оказавшемуся втянутым в европейскую политику!"
Едва ли стоит упрекать Семнеби только за то, что он является всего лишь очередным носителем традиционного для европейских политических элит отношения к Армянскому вопросу. Как дипломат, он взращен и воспитан в атмосфере определенных стереотипов, и его заблуждения вполне могут носить искренний характер. По крайней мере он (и не только!) может искренне полагать, что при определенном стечении обстоятельств и раскладе сил для армян, выстрадавших ценой крови право жить на родной земле, вопрос статуса Нагорного Карабаха может стать второстепенным.
Семнеби пишет: "Это случится лишь после того, как будут удовлетворены главные потребности сторон: физическая безопасность, безопасность людей и право перемещенных лиц на возвращение. Статус – вторичный вопрос. Стороны конфликта иначе взглянут на вопросы статуса после того, как будут удовлетворены их первичные нужды".
Таким образом, дипломат призывает армянское население расстаться с мыслью о возможности международного признания Нагорного Карабаха в обозримой перспективе и сосредоточить все свое внимание на усилиях по налаживанию связей с соседними странами. В качестве панацеи "прозрения сторон" дипломат предлагает "дальнейшую демократизацию обществ". Он пишет: "Второй важный приоритет… заключается в том, что Евросоюзу следует и дальше поддерживать государственное строительство и демократизацию в странах Южного Кавказа. Однако демократический процесс в регионе пока буксует".
Это очень пугающее предложение, так как с некоторых пор ничего более жестокого, кровавого и бесчеловечного, чем "демократизация на местах", современный мир не знает: фундаментализм исламистских структур меркнет перед радикализмом апологетов демократии и натовских ястребов. Демократизация на местах – это война, которая сопровождается не только многочисленными жертвами мирного населения, не только разрушением экономической инфраструктуры стран и их общественно-политического устройства, но также лишает данное "демократизируемое" государство важнейших составляющих суверенитета.
Западное военно-политическое сообщество должно нести моральную ответственность, причем как за извращение сути и характера демократии (экспортируемая демократия - не более чем предлог для установления своего присутствия в том или ином регионе мира), так и за способы привнесения извращенной демократии на места. Представители этого сообщества должны крайне осторожно озвучивать мысли о том, что демократический процесс в той или иной стране буксует.
Кроме того, война "за торжество демократии" способна завуалировать истинный характер положения дел в странах с тоталитарным режимом правления и даже посредством цинизма и жестокости проводимых военных операций обосновать в массовом сознании право тоталитарных и уже нежизнеспособных режимов на существование. Иными словами, она способна сместить акценты и не дать отделить зерна реального кризиса от плевел последующих толкований (мне, например, представляется более правдоподобным, что изначальной и главной причиной "арабской весны", как и последующих "арабского лета", "арабской осени" и т.д., стал на фоне глобального кризиса кризис власти в этих странах, а вовсе не западный сценарий, который с большей очевидностью имел место в докризисный период в Грузии или Украине).
В конце материала Семнеби озвучивает и вовсе парадоксальную мысль. Он пишет: "Помимо этого, жителям региона необходима единая идентичность, чтобы лучше ладить друг с другом. Сегодня у них слишком мало общего. ЕС может добавить новое измерение принадлежности к большой европейской семье, чтобы помочь странам Южного Кавказа выйти за рамки узконационального самоопределения, которое вышло на первый план после обретения политической независимости, а затем было закреплено войнами 1990-х годов… Если это станет реальностью, то прогноз на следующее десятилетие будет благоприятным".
Эта мысль не выдерживает критики и опровергается самой историей. Не будем, конечно, вдаваться в прошлое, напомним лишь, что ничего более эффективного и даже эффектного (в аспекте ощущения людьми своей принадлежности к единому народу и единой культуре, собственно, это и есть единая идентичность), нежели семидесятилетний отрезок существования СССР, мировая практика не знает. И если мощнейший СССР оказался (как выяснилось) не в состоянии обеспечить окончательного торжества советского народа именно как образца "единой идентичности", то едва ли это удастся разлагающемуся ныне европейскому сообществу.
Говорить о том, что отстаиваемые в материале взгляды являются исключительно личной позицией Семнеби, не совсем правильно. И дело даже не в том, что сам дипломат является выразителем тех подходов и настроений, которые доминируют в собирательном сознании определенного слоя европейской политической элиты. Важнее то, что он, не будучи личностью легендарной (каким был, например, Фритьоф Нансен), обречен – кстати, независимо от своего желания – быть носителем общеевропейских предубеждений в отношении Закавказского региона. Таким образом, важность его статьи обуславливается именно тем, что она отражает подходы европейских структур в отношении нашего региона и перспективных путей его развития. Собственно, потому мы и уделили ей такое внимание.
Арис КАЗИНЯН, "Голос Армении"