Самым омерзительным во всей истории с нападками Никола на ААЦ является не сам по себе этот факт. Николы приходят и уходят, раздавленные грузом собственных амбиций, авантюр, жадности. Николы уходят, их вышвыривают в мусорку историю, а Церковь остается - может, израненная, истерзанная, изможденная, но продолжающая стоять и выполнять свою миссию.
КОГДА В 1938 ГОДУ ТРОЕ БОЛЬШЕВИКОВ, В ЧИСЛЕ КОТОРЫХ ОДНА женщина-руководитель cельпо, задушили проволокой Католикоса всех армян Хорена Мурадбекяна, казалось, эчмиадзинскому Престолу пришел конец. В то время во всей республике практически не осталось ни одного священника: революционные власти одних убили, других отправили умирать в лагерях, третьих - наиболее слабых в вере - принудили отречься от Церкви. В самой Патриаршей резиденции в то время обитало всего лишь несколько человек, да и тех перед убийством Католикоса большевики выгнали оттуда, чтобы не было свидетелей.
Казалось бы, вот он, конец Первопрестольному Эчмиадзину и Армянской Церкви в большевистской Армении. Но Божий промысел прочертил совсем другой исход: могущественная империя безбожников рухнула, превратившись в пыль, а Церковь осталась стоять на фундаменте своей тысячелетней истории.
Имея перед глазами лишь один этот пример из числа десятков и сотен аналогичных, можно ли поверить в то, что жалкая кодла отступников и босяков с улицы сумеет «захомутать» ААЦ, опустить ее на колени и заставить служить своей мерзостной революции «любви и согласия»? Не бывать этому никогда!
Поэтому не столько сам факт нападок вызывает тревогу и чувство гадливости, сколько трусость и безучастие того общественного класса, той прослойки, которая по долгу своего призвания и, если угодно, предназначения должна была первой выступить против церковноборцев-нигилистов, задумавших и воплощающих грязную авантюру.
Речь о так называемой творческой интеллигенции, точнее, забившейся в мышиные норы ощутимой ее части, ибо многие ее представители не перестают на индивидуальном уровне бить в набат. Но в том-то и все дело, что личный уровень - это совершенно иной резонанс и иной результат.
КТО-НИБУДЬ СЛЫШАЛ, ЧТОБЫ В СРЕДЕ АРМЯНСКОЙ ТВОРЧЕСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ была запущена инициатива по сбору подписей в защиту ААЦ и в осуждение действий власти? Кто-нибудь видел список с подписями наших культурных и научных деятелей, оглашающих призыв, к примеру, не поддаваться кампании, тиражирующей неприязнь и ненависть к нашим арцахским соотечественникам? Или о сборе подписей под обращением к ЮНЕСКО с требованием принять меры, чтобы прекратить культурный геноцид в оккупированном Арцахе?
На худой конец, кому-нибудь известно, чтобы творческая интеллигенция, ее самые именитые представители сообща, без разницы в политических предпочтениях, обратилась к властям Армении, к оппозиции и всему народу с призывом прекратить страшную практику тотального взаимоуничижения, ненависти и раскола, которая ведет к национальной катастрофе?
Где ты, интеллигенция, как общественная прослойка и как общность, в иное время рвущая волосы на себе в потугах доказать собственную исключительность, особый статус и высокую миссию?
Исключая персоналии, которым совершенно плевать (и это делает им честь) на немилость и опалу от власти, армянское творческая и научная интеллигенция в подавляющей своей массе превратилась в безмолвное, покорное стадо, ставящее корм в стойле и безмятежное жевание своего пустого искусства превыше идеалов, служению которым она якобы себя посвятила.
В этих строках нет ни капли цинизма, злорадства или ненависти - только глубочайшее разочарование людьми, многие из которых, позиционируя себя в качестве героев-бунтовщиков, в свое время швыряли полученные от бывших президентов ордена и регалии им в лицо, хорошо зная, что те не опустятся до уровня мелкой мстительности.
Но сейчас никто из них не сделает то же самое с Николом ни за проданный Арцах, ни за 5 000 преданных молодых жизней, ни за атаку на ААЦ.
АРМЯНСКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ ВЫМЕРЛА КАК СПЛОЧЕННАЯ ОБЩНОСТЬ, как благородная каста, как бунтарская порода, не приемлющая любую зарвавшуюся власть и задающая ценностные ориентиры обществу. Цена ее творчеству сегодня - НОЛЬ, ибо книги, концерты, спектакли, выставки для этих «творцов» - лишь источник собственного благосостояния, а глухое молчание в общественном поле - залог холуйского конформизма.
Не знаю, как читателям, но автору этих строк давно уже противна музыка известного в мире армянского композитора, который на вопрос о потерянном Арцахе застенчиво бормочет, что он, дескать, далек от политики. Отвратительна книга писателя, которому плевать на судьбу Гандзасара и Амараса. Неприемлема картина художника, спокойно водящего кистью по холсту в то время, когда забрасывают грязью его Церковь.
Это отнюдь не вопрос политической позиции, это, можно сказать, физиологическая реакция на диссонанс конформизма и якобы поиска истины в искусстве, приспособленчества и показного следования голосу совести «человеком творчества». Это реакция на ложь.
Придет время и все уляжется, все станет на свои места. И тогда мы, наверное, убедимся, что нужно было непременно пройти через ад последних лет единственно для того, чтобы зерна в нас окончательно отделились от плевел. И пусть зерен останется мало, главное, что плевела позора навсегда унесет ветер нашей истории...
Аствацатур Тер-Товмасянц, "Голос Армении"