Интересная новость: в Венесуэле Вашингтон получил участие в нефтяном проекте, рассчитанном на 100 лет. Ничего не напоминает? Ну, конечно, напоминает: в Армении американское участие в TRIPP (Маршрут Трампа) тоже рассчитано практически на столетие. Первоначально — 49 лет с возможностью продления еще на 50. То есть горизонт тот же — столетие.
Весьма показательно совпадение, не так ли? Похоже, у Трампа просто нет проектов меньше чем на сто лет. И модели вышеупомянутых двух сделок очень похожи, если не фиксировать внимание на том, что венесуэльская сделка касается нефти, армянская — транспортной инфраструктуры. Потому что модель, по сути, одна и та же: США предлагают инвестиции, развитие, экономические перспективы, а взамен получают долгосрочное присутствие внутри стратегического актива другой страны. И не просто присутствие, а довольно жесткий контроль.
КОНЕЧНО, НА ЭТОМ МЕСТЕ МОЖНО НАЧАТЬ КРИТИКОВАТЬ ТРАМПА, НО СМЫСЛ? Трамп – президент Соединенных Штатов, а не Венесуэлы и не Армении, его задача – обеспечивать интересы США. И если Вашингтон видит возможность получить доступ к стратегическому ресурсу, транспортному маршруту, инфраструктуре, рынкам, энергетике или иным активам на десятилетия вперед, было бы странно ожидать от американского президента другого поведения.
В венесуэльской сделке американская сторона получает весьма серьезные рычаги в нефтяном проекте: 100-летние концессии охватывают 17 месторождений на более чем 65 млрд баррелей имеющихся запасов. При этом у Вашингтона — специальные права на приобретение части добычи и влияние на управление.
В TRIPP армянская сторона сохраняет формальные полномочия в вопросах границы, таможни и юрисдикции. Но американцы получают 74% в совместной компании, Армения – 26%. И даже через десятилетия у Армении не будет прав на контрольный пакет, то есть управление останется так или иначе у США. Потенциально срок – повторимся, те же сто лет.
Две похожие логики сделки, не так ли? TRIPP уже называют «колониальным» проектом для Армении, и так оно и есть, если разбирать пункты соглашения. При этом можно сколько угодно возмущаться американской политикой, говорить об империализме, экспансии, неоколониализме, о том, что Вашингтон преследует исключительно собственные интересы. Но ведь на самом деле акценты стоит ставить совершенно иначе: почему правительства других стран соглашаются на подобные кабальные для себя условия?
Трамп, что, должен объяснить Пашиняну, что не худо бы прежде всего защищать армянские национальные интересы? Или Вашингтон обязан объяснять Венесуэле, что нефть принадлежит венесуэльскому народу? Да ладно.
На то и существуют правительства, чтобы заботиться об интересах своих стран. При условии, что речь идет об адекватном правительстве. А если правящая элита считает политически выгодным сегодня получить американскую поддержку, инвестиции, и т.д., и, самое главное, дополнительные шансы на сохранение собственной власти, у нее появляется очень простой соблазн: взять выгоду сегодня, а расплату за нее оставить будущим поколениям. Поколениям, которые не смогут спросить нынешнего руководителя: а почему, собственно, вы решили распоряжаться стратегическими активами страны на столетний срок?!
А ведь сто лет — это срок, в течение которого сменится не одно поколение, а, возможно, и политические системы, экономические модели, геополитические реалии, и т.д. Не бывает обычных столетних «инвестиций», бывают инвестиции на 5 лет, ну, на 10-20 лет, но когда речь идет о 100-летней концессии, это уже не просто привлечение капитала, а, по сути, внедрение иностранной державы внутри национальной экономической и стратегической конструкции страны на протяжении практически века.
Смотрите: и в контексте венесуэльской сделки, и в контексте армянской, Вашингтон мыслит категориями, которые гораздо длиннее политического горизонта тех, кто подписывает соглашения. Трамп действительно думает столетиями, и его трудно за это упрекать. А думает ли столетиями руководство тех стран, которые подписывают для выгоды США подобные соглашения? Впрочем, вопрос риторический.
Кстати, реакция внутри Венесуэлы показывает, насколько болезненным оказывается такой вопрос. Американское соглашение подается как способ вернуть инвестиции и жизнь в разрушенную нефтяную отрасль. Но значительная часть венесуэльцев воспринимает его как отказ от контроля над одним из главных национальных богатств страны и угрозу национальному суверенитету. И их можно понять, разве нет? Потому что инвестиции, совместные обоюдовыгодные проекты и т.д. – это одно, а передача иностранной стороне масштабного долгосрочного контроля над стратегическим ресурсом или стратегической дорогой – совсем другое.
НУ ДА, В КОНТЕКСТЕ TRIPP НИКТО НЕ «ОТДАЕТ АМЕРИКЕ СЮНИК», ФОРМАЛЬНО НЕ ПЕРЕДАЕТ США АРМЯНСКУЮ ТЕРРИТОРИЮ. Армения сохраняет государственный суверенитет, юрисдикцию, контроль границы и таможни – об этом написано много красивых слов в соглашении.
Но чего стоят эти самые слова и что остается от возможности Армении самостоятельно распоряжаться стратегическим активом, если управление его развитием на протяжении практически века оказывается встроено в конструкцию, где американская сторона обладает контрольным пакетом, и всегда будет им обладать? У Армении в этом проекте крайне узкое пространства для маневра – политического, экономического, безопасностного, любого.
Можно сидеть и обвинять всех вокруг, дескать, Россия давит, Америка давит, Европа вмешивается, Турция требует, Азербайджан угрожает. И все это на самом деле может быть правдой, причем одновременно. Но в конечном счете все упирается не во внешнее давление, а в собственную власть, которая взяла да и посчитала приемлемым отдать иностранному партнеру контрольную долю в стратегической компании на десятилетия вперед, предоставить ему исключительные права на развитие проекта и еще заложить возможность продления конструкции с переходом аж в следующее столетие.
Пашиняновская власть с утра до ночи вещает о суверенитете, которым сам же разбрасывается направо-налево. Потому что суверенитет определяется не словами, а в первую очередь способностью страны каждый день и через 20-50-100 лет самостоятельно определять, что делать со своими стратегическими ресурсами и инфраструктурой. В контексте TRIPP эта способность для Армении уже минимизируется до критической. Ну просто прочитайте пункты соглашения, не зависая на риторическом бла-бла-бла о том, что армянскому суверенитету в этом проекте ничего не грозит.
Ясно, что Трамп будет называть Пашиняна «большим другом» и “great leader”. Почему нет, если армянское руководство подписывает столь выгодные Вашингтону сделки, даже не пытаясь сократить сроки? Мол, слушайте, Дональд, 49 лет + 50 лет – это уж слишком, давайте пересмотрим условия.
Трамп хочет американского преимущества – ну, молодец, он же американский президент. А вот чего хотят власти Венесуэлы и Армении, соглашаясь на колониальные условия США – большой вопрос. Потому что есть большая разница между государственным деятелем и политиком, озабоченным исключительно сохранением собственной власти. Первый спрашивает, что останется стране после него, второй — что остается ему самому, пока он у власти.
Если в результате государство получает деньги, инвестиции и политическую поддержку сегодня, а стратегические активы на десятилетия вперед оказываются встроены в американскую систему интересов, то проблема заключается не в хитром Трампе, планирующем на 100 лет вперед, а в том, что ему попался «партнер», не видящий дальше своего носа в плане национальных интересов своей собственной страны. И в этом смысле Венесуэла и Армения – прямо сестры-близняшки.
Зара Геворкян, "Голос Армении"