Более 100 бронзовых чаш с надписями, содержащими имена царей Урарту (Ванское или Араратское царство), были не просто предметами элитной посуды. Новое исследование предполагает, что эти сосуды функционировали как переносные инструменты царских посланий, распространяя тщательно сформулированные утверждения о политической власти, божественной легитимности и династической преемственности по всему царству.
Опубликованное в журнале «Antiquity», исследование было проведено Аннаритой Стефанией Бонфанти, Роберто Даном, Нжде Ераняном и Астгик Погосян. Исследователи изучили все известные бронзовые чаши с надписями урартских правителей — от Сардури I, сына Лутрипи, до царей по имени Руса. Эти сосуды в целом датируются периодом от конца IX до начала VII века до н. э., когда Урарту было одним из самых могущественных государств железного века в Западной Азии.
Используя непосредственное изучение, макрофотографию, цифровую трассировку и сравнительную палеографию, исследователи проследили изменения в клинописных знаках на чашах, методах гравировки и царских символах. Результаты показывают, каким образом правители Урарту преобразовали объект, находившийся под влиянием ассирийской придворной культуры, в самостоятельное средство выражения собственной власти.
Более 100 чаш с царскими именами
Крупнейшая коллекция происходит из раскопок на холме Кармир-Блур в древнем городе и дворцово-крепостном комплексе Тейшебаини на территории современного Еревана. Расположенный на левом берегу реки Раздан в юго-западной части города, этот объект стал одним из важнейших центров Урарту (Араратское или Ванское царство) в поздний период существования государства.
Раскопки 1949 года выявили не менее 97 бронзовых чаш с надписями в помещении № 25 (кладовой). Дополнительные, ранее не опубликованные экземпляры были обнаружены в 1958 году в помещении № 23, что увеличило число изученных исследователями сосудов до более чем 100.
Каждая чаша содержит круговую клинописную надпись, выгравированную вокруг центра её внутренней поверхности. Хотя тексты кратки, они идентифицируют правящего монарха и устанавливают прямую связь между сосудом и царским домом.
Это превращает чаши в нечто большее, чем просто утилитарные сосуды. Они представляют собой переносимые тексты, предназначенные для демонстрации в элитной среде, где качество бронзы, точность надписи и имя царя взаимно усиливают друг друга.
Говоря современными терминами, они функционировали подобно царской пропаганде: как объекты, помещающие личность правителя в центр придворной, церемониальной и, возможно, религиозной деятельности.
Формирование узнаваемой письменной традиции
Наиболее ранние чаши, рассмотренные в исследовании, связаны с Сардури I, правившим около 840–830 гг. до н. э. Их надписи в значительной степени сходны с новоассирийской клинописью, особенно в использовании длинных и узких клиновидных штрихов.
Это сходство отражает сильное влияние Ассирии в период формирования урартского государства. Рифлёные сосуды часто изображаются на рельефах IX века до н. э. из ассирийской столицы Нимруд, тогда как надписанные золотые сосуды, найденные в гробницах ассирийских цариц, свидетельствуют о практике маркировки ценных предметов царскими или посвятительными текстами.
Правители Урарту заимствовали этот престижный визуальный язык, но не ограничились простым воспроизведением.
Рифлёная чаша с именем Сардури I отмечает переход от ассирийского типа сосуда к гладкой бронзовой чаше, которая впоследствии стала характерной для урартского царского производства. Исследователи описывают этот процесс как активную культурную трансформацию, а не прямое заимствование.
При царе Менуа, правившем приблизительно в 820–785/780 гг. до н. э., клинописные штрихи стали короче, приобрели более треугольную форму и стали компактнее. Надписи также становятся всё более стандартизированными.
Эти изменения совпадают с формированием узнаваемой письменной традиции Урарту (Араратское или Ванское царство). Система, первоначально заимствованная из ассирийских образцов, постепенно была переработана для выражения местной власти и соответствия требованиям урартского двора.
Львы, храмы и божественная власть
Политическое послание чаш становится всё более визуальным в правление Аргишти I (около 785/780–756 гг. до н. э.).
Металлурги начинают помещать символы рядом с царскими надписями. Ранние изображения включают квадрат с вогнутыми сторонами и голову птицы. Позднее эти образы развиваются в более устойчивые мотивы, включая башню, увенчанную копьём (интерпретируется как храм susi), и голову рычащего льва.
Оба символа несли значения, которые были понятны в рамках царского двора. Лев символизировал силу и царскую власть, тогда как изображение храма связывало монарха с сакральной легитимностью. В сочетании с написанным именем царя эти мотивы превращали каждую чашу в компактное высказывание о власти, религии и военной мощи.
Более поздние чаши, связанные с царями по имени Сардури и Руса, многократно воспроизводят эту сложившуюся иконографию, что указывает на её превращение в официальный визуальный язык царской власти.
Само письмо становится демонстрацией власти
Гравировка клинописи на бронзе требовала иной техники, чем высечение знаков на камне или их вдавливание в глину.
Урартские мастера должны были адаптировать пропорции, глубину и угол клиновидных штрихов к изогнутой металлической поверхности. Таким образом, чаши сохраняют свидетельства не только писцовой практики, но и тесного взаимодействия между писцами, гравёрами и металлургами.
Готовый сосуд объединял три функции: ритуальный предмет, статусную вещь и письменный царский артефакт.
Его политическая сила проистекала именно из этого сочетания. Власть царя передавалась не только через текст, но и через ценность материала, мастерство исполнения и контролируемую визуальную символику.
Надписи показывают, что письмо в Урарту было не просто средством фиксации информации. Оно стало царской технологией, способной превращать повседневные формы в материальные выражения власти.
Кармир-Блур мог сохранить память о династии
Сосредоточение столь большого количества царских чаш в Кармир-Блуре может также свидетельствовать о последних десятилетиях существования Урарту.
Согласно исследованию, археологические слои показывают, что сосуды были намеренно помещены в хранилище до разрушения крепости, а не рассеяны в результате нападения или оставлены в ходе хаотичного захвата.
Подобные коллекции не обнаружены на других урартских памятниках. Поэтому исследователи предполагают, что чаши, ранее распределённые по различным царским крепостям, могли быть собраны в Кармир-Блуре, когда он стал одним из последних политических центров государства.
Собрание сосудов с именами прежних правителей могло представлять попытку сохранить династическую преемственность в период нестабильности. Объединяя предметы, принадлежавшие прошлым царям, последние обитатели Урарту могли создать материальный архив царской памяти.
Вероятно, памятник был разрушен около середины VI века до н. э., что завершило длительный процесс производства, циркуляции и последующего накопления этих чаш.
То, что сохранилось, представляет собой уникальное свидетельство того, как цари Урарту (Араратское или Ванское царство) делали свою власть переносимой. Украшенные именами правителей, изображениями львов, храмов и адаптированной клинописью, бронзовые чаши распространяли послание монархии далеко за пределы дворцовых стен — и сохраняли его почти три тысячелетия.
ИСТОЧНИК: Bonfanti, A. S., Dan, R., Yeranyan, N., & Poghosyan, A. (2026). Memory of the kings of Bia/Urartu: inscribed royal bowls from Western Asia. Antiquity, 1–9. doi:10.15184/aqy.2026.10395
Перевод статьи портала «Arkeonews» с английского языка на русский язык: ИЦ «ЕРКРАМАС»