"Когда меня спрашивают, кто мой любимый композитор или певец, я отвечаю однозначно — Рубен Ахвердян. Рубен, композитор, а не политический деятель. Дорогой Рубен, мы хотим получить ту Армению, которую хочешь и ты, чтобы таких людей, как ты, ценили, а не пытались использовать твое имя в политических сиюминутных требованиях". Нарек Карапетян, неотступный противник власти, которую Рубен Ахвердян холит и лелеет.
Рубена Ахвердяна, весельчака и барда, признаю и я, но не только из-за песен, а еще и потому, что знал его отца, Левона Ахвердяна, директора института искусств АН Армянской ССР, академика, исследователя армянского театра.
Люди, которым сегодня много лет, политических или просто значимых персон нашего времени часто узнают и сверяют по их родителям, людям того времени и той атмосферы, в которой росли и воспитывались их дети.
Итак, Левон Оганесович Ахвердян. Принял институт из рук Рубена Варосовича Зарьяна, известного всему миру шекспироведа. Это приземистое здание стояло на пересечении улиц Абовяна и Саят-Новы и мало кто из армянской интеллигенции (была когда-то и она) не заходил сюда. Кто на защиту диссертации, кто на встречи с приглашенными московскими учеными, кто просто пообщаться за чашечкой кофе с оригинальными интерпретаторами искусства.
По театру непререкаемым авторитетом был армянин Левон Ахвердян, по кино – доктор искусствоведения Сабир Ризаев, чистокровный азербайджанец, прекрасно владеющий армянским и писавший научные труды на русском языке.
В НИИ работали ассирийцы, евреи, научные связи поддерживали искусствоведы многих республик СССР и зарубежных стран. Рубену в то время не было и пятнадцати, но авторитет отца в науке и его место в институте не могли не сказаться на характере и выборе пути будущего барда.
Примерно в те же годы становился узнаваемым, а дальше признанным молодежью (и не только) кумиром армянских интеллектуалов Левон Нерсесян, сын Народного артиста СССР Грачья Нерсесяна. Левон преподавал филологию в Ереванском Государственном университете, но мало ли кто там преподавал. Нерсесян-младший уверенно вышел за стены университетских аудиторий и, выбрав местом сбора своих посиделок кафе рядом с кинотеатром "Москва", зажигал многочасовые дискуссии, объединяя искусствоведение с человековедением.
На чуть ли не ежедневных встречах с чашечкой кофе и бокалом вином, знаний, ума, эстетического вкуса набиралось целое поколение ереванцев. Популярность Левона Нерсесяна, как и Рубена Ахвердяна не то, чтобы затмевала славу своих отцов, а лишь подтверждала ту истину, что яблоко от яблони падает недалеко.
Так же и с сыном непревзойденного армянского мультипликатора Роберта Саакянца, с Давидом. "Сразу после кончины отца, в 2010 году, наша семья основала студию его имени, которая действует по сей день", — объяснял журналистам Давид на превосходном армянском, заметив, что не менее отличное знание русского языка дало ему широту мышления, а русская культура сыграла в его жизни и творчестве огромную роль.
С политиками примерно то же самое. Степан Демирчян, сын Карена Демирчяна. Вскоре после убийства отца пришел в политику и основал партию, которую, однако, сегодня мало кто вспоминает. Партия предложила программу, в которую мало кто верил, и на этом все кончилось. Не будем корить сына, слишком велик был авторитет и громадье сделанных отцом дел, чтобы встать рядом.
С Левоном, Кочаряном младшим, немного другое. Наследник второго президента Армении вступил в бой (как в прямом, так и в переносном смысле) с действующей властью, не раз оказывался под стражей, стал депутатом Национального Собрания и не похоже на то, что готов утихомириться. Это вызывает уважение тех, кто готов бороться с властью до конца, что сулит Левону достойное политическое будущее.
Давид Казинян, сын признанного патриархом армянской юриспруденции ученого, бывшего декана юридического факультета, а сегодня преподавателя Ереванского Государственного Университета Гагика Казиняна. Сын, представитель новой волны оппозиции от блока "Сильная Армения" вступил в бой с властью. Власть, не гнушающаяся в выборе средств ничем, приняла решение оставить ученого без работы. Сын отреагировал мгновенно: "Эти приспешники и негодяи еще даже не родились, когда мой отец уже был в ЕГУ!", — заявил вставший на защиту отца Давид Казинян, заметив, что при этом ему "на ум приходят неэфирные высказывания". Еще бы, не приходили…
Почему так резко? Потому что, как объясняют умные люди, для настоящего мужчины-армянина отец не якорь, который удерживает нас, и не парус, который влечет за собой, а свет, который указывает нам путь.
Вспомним своих отцов, не известных артистов, политиков, ученых, а просто строителей, врачей, учителей, хлебопеков, которых мы, сыновья, дочери, считали лучшими в мире и не могли променять ни на какого Илона Маска с его приблизившимся к триллиону долларов состоянием. Вопрос из одного слова: почему? Потому, что по-настоящему богатый мужчина – это тот, чьи дети бегут к нему в объятья, когда его руки пусты. Запомним.
Еще об одном армянине, но уже из Москвы, генерале и композиторе Алексее Экимяне. В данном случае получилось так, что один из его сыновей них, Рафаэл, стал полковником милиции, а другой, Михаил, музыкантом. И тот, и другой достойно продолжили дело своего отца.
Таких людей намного больше, чем тех, кого попрекают делами и именем их отцов, но тут все зависит от того, что делают, что говорят и как ведут себя продолжатели династий. К примеру, Ильхам Алиев по отношению с своему отцу Гейдару Алиеву. Тут, согласитесь, есть над чем подумать.
Сергей Баблумян, https://am.sputniknews.ru/