«Гражданский договор» создал следственную комиссию по вопросам, связанным с Церковью, в состав которой войдут 11 депутатов: семь — от «Гражданского договора», три — от «Сильной Армении» и один — от фракции «Армения». За проект проголосовали 62 депутата от «ГД».
ДВЕ ОППОЗИЦИОННЫЕ ПАРЛАМЕНТСКИЕ ФРАКЦИИ БОЙКОТИРОВАЛИ ЗАСЕДАНИЕ ПО ВОПРОСУ СОЗДАНИЯ КОМИССИИ и не будут участвовать в ее работе. Комиссию возглавит депутат от «Гражданского договора» Арман Егоян.
Что сказать? Процедура настолько демонстративно имитирует законность, что уже даже не пытается выглядеть прилично: 62 депутата от одной политической силы создают комиссию по вопросу, который сама эта сила объявила политической проблемой; большинство членов комиссии — представители власти; оппозиционные фракции отказываются участвовать, то есть комиссия фактически лишается даже декоративного элемента межфракционного представительства. И наконец, председатель комиссии — депутат от той же власти.
То есть власть создает комиссию для расследования вопроса, в котором сама является политически заинтересованной стороной, формирует большинство комиссии, назначает ее председателя — а затем комиссия должна что-то «расследовать».
Это, извините, уже не следственная комиссия — это следственная комиссия имени заранее известного следствия. Особенно если учесть, что происходило «до»…
В сентябре аппарат премьер-министра опубликовал специальный доклад о «кризисе» в Армянской Апостольской Церкви и путях его разрешения. Причем доклад подготовлен по поручению Николa Пашиняна и во исполнение правительственной программы на 2026–2031 годы, в которой уже записано, что нынешний Католикос Гарегин II должен быть отстранен, после чего должен быть избран местоблюститель, принят новый устав и проведены выборы нового Католикоса.
Таким образом, власть сначала определяет результат, потом пишет доклад, объясняющий, почему этот результат необходим, а затем создает парламентскую комиссию, которая должна его обосновать. После чего предполагается изменить законодательство. Теперь понятно, зачем понадобилось «расследование»? Потому что нормальное расследование начинается с вопроса: что произошло?
А здесь власть уже все решила. Причем речь идет не о каком-нибудь дорожном строительстве, а об Армянской Апостольской Церкви, вокруг которой уже несколько лет ведется вполне конкретная политическая кампания. Сейчас задача — придать институциональное оформление уже объявленной политической линии. Причем на этом пути Пашиняна и его команду, судя по последовательности предпринимаемых шагов, не остановили ни жесткая реакция международных структур, ни возмущение Спюрка, ни внутреннее сопротивление общества.
28 СЕНТЯБРЯ В ПАСЕ БРИТАНСКИЙ ДЕПУТАТ ЭДВАРД ЛИ ВЫСТУПИЛ С ЖЕСТКОЙ КРИТИКОЙ давления армянского руководства на Армянскую Апостольскую Церковь и Католикоса Гарегина II. Ли говорил о беспрецедентной угрозе религиозной автономии, давлении на духовенство и попытке государства вмешаться во внутреннюю структуру Церкви. Особо он связал происходящее с политической программой «Гражданского договора», государственным докладом и намерением изменить церковные правила посредством законодательства. По сути, депутат ПАСЕ заявил, что парламентские выборы были использованы как «manufactured mandate» — искусственно созданный мандат для того, чтобы поставить религиозный институт под полный государственный контроль.
И трудно не заметить, насколько точно оценка Эдварда Ли ложится на происходящее. Потому что это уже вопрос не о Гарегине II. Это вопрос о границах государства.
Если государство получает право определять, кто должен быть Католикосом, каким должен быть церковный устав и как должна быть устроена Церковь, то речь идет уже не о защите Церкви, а о ее подчинении.
Власть называет происходящее реформой, Церковь — вмешательством, международные структуры — угрозой религиозной автономии.
А «Гражданский договор» тем временем уже создал следственную комиссию: семь из одиннадцати ее членов — от власти, председатель — тоже от власти. Довольно симптоматичная политико-правовая конструкция для страны, позиционирующей себя как «бастион демократии».
Внешние демократические институты заявляют о недопустимости государственного вмешательства в автономию Церкви, а внутри страны государство отвечает не отказом от вмешательства, а созданием еще одного государственного механизма для его осуществления. И это называется «реформой». Но реформа Церкви — это когда Церковь реформирует себя. Когда же государство определяет, кто должен уйти, какой устав должен быть принят, и т.д., это уже совсем другая история.
Власть прет на Церковь как танк. И пока этот танк движется, красная линия, отделяющая светское государство от автономной жизни Церкви, с каждым днем становится все тоньше. А когда эта линия исчезнет совсем, очень трудно будет убедить кого-либо, что танк просто занимался благоустройством территории.
Зара Геворкян, «Голос Армении»
