Никол Пашинян заявил, что текст Декларации независимости Армении является «антигосударственным». «Этот текст про невозможность иметь государство. Мы должны извлечь уроки из нашей истории», — заявил премьер-министр.
То есть документ, провозгласивший начало процесса создания независимой Армении, нынешняя власть рассматривает как препятствие для существования независимого армянского государства.
Можно ли придумать более радикальную формулировку с точки зрения стирания самих исторических основ государственности? Причем произнесенную не каким-нибудь блогером ради хайпа в соцсетях, а главой правительства.
Пашинян вчера говорил уже не о том, что отдельные положения Декларации требуют переосмысления в изменившихся международных обстоятельствах, не о том, что определенные формулировки осложняют переговоры, и т.д.
Нет, Пашинян выносит вердикт всему документу: он, оказывается, «антигосударственный», а с ним «невозможно иметь независимое государство».
Но тогда вопрос: если документ, провозгласивший независимость Армении, препятствует существованию независимой Армении, то в чем именно заключалась ошибка при формулировании основ армянской государственности и почему нынешняя власть считает себя вправе исправлять ее путем отказа от заложенных в Декларации принципов?
Это отнюдь не риторический вопрос, это вопрос о том, что именно эта власть предлагает считать фундаментом государства вместо того, что было заложено при провозглашении независимости.
Что именно не устраивает Пашиняна?
Декларация независимости была принята Верховным советом Армянской ССР 23 августа 1990 года. Она стала одним из ключевых документов процесса восстановления независимой армянской государственности.
В ней провозглашены суверенитет Армении, верховенство ее законов на собственной территории, народ как носитель государственной власти, демократические свободы, разделение властей и создание собственных государственных институтов, Вооруженных сил, внутренних войск и органов безопасности, право на независимую внешнюю политику, свобода слова, печати и совести.
В документе также закреплена поддержка международного признания Геноцида армян 1915 года.
Да, в преамбуле Декларации содержится ссылка на решение от 1 декабря 1989 года о воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха. И именно этот аспект пашиняновская власть ставит в центр нынешнего спора вокруг конституционной реформы и армяно-азербайджанского урегулирования. Точнее, очередного ультиматума Баку Еревану: дескать, не видать вам «мирного договора», пока не измените свою Конституцию.
Однако в контексте вчерашнего заявления Пашиняна речь о другом: своим заявлением он перечеркнул все тезисы, заложенные в документе. Все — скопом.
Но Декларация независимости Армении не состоит из одного карабахского положения. Она содержит целый комплекс принципов, связанных с суверенитетом, устройством государства и национальными целями.
Так, спрашивается, какие именно положения, по мнению Пашиняна, делают Декларацию «антигосударственной» и почему тема отдельных формулировок превращается в отрицательную оценку документа в целом?
Власть, по сути, предлагает собственному народу отбросить принципы независимости, заложенные в Декларации, и национальные цели, разрушив сам фундамент независимой государственности.
Потому что объявление всего документа «антигосударственным» переносит спор на другой уровень: под сомнение ставится уже не отдельная историческая установка, а политическая основа, на которой провозглашалась независимость страны.
Отказ от Декларации — условие «мира»?
Пашинян утверждает, что отказ от идеологии Декларации продиктован исключительно интересами Армении и не связан с Азербайджаном или другими внешними субъектами.
Однако он же ранее говорил о необходимости новой Конституции без ссылки на Декларацию независимости в контексте установления мира с Азербайджаном.
Таким образом, конституционная реформа представлена как часть курса, призванного устранить препятствия для окончательного урегулирования.
Но тогда возникает чудовищное противоречие: если пересмотр Декларации необходим исключительно самой Армении, какие именно внутренние государственные задачи он решает?
Почему для укрепления суверенитета требуется отказаться от конституционной отсылки к документу, провозгласившему независимость? И каким образом это укрепит безопасность страны?
Если же пересмотр необходим для устранения претензий Азербайджана, то почему премьер настаивает, что речь идет исключительно о внутренних интересах Армении?
Получается, Пашинян, с одной стороны, отрицает факт принятия решений под внешним давлением, с другой — сам же его подтверждает. Причем он сам признавал, что не может дать окончательного ответа на вопрос, обеспечат ли конституционные изменения подписание и ратификацию «мирного соглашения». Дескать, это зависит не только от армянского правительства.
То есть обществу предлагается обсуждать изменение конституционных основ государства ради достижения внешнеполитической цели, выполнение которой не находится исключительно в руках самой Армении.
Власть никоим образом внятно (и даже невнятно) не аргументирует, что получит Армения после отказа от прежних конституционных ориентиров, какие обязательства примет сам Азербайджан, не гарантирует, что после изменения Конституции не появятся новые требования.
Здесь даже логики нет: сначала стране объясняют, от чего она должна отказаться ради мира, а уже потом предлагают надеяться, что отказ принесет желаемый результат.
Конституция — не приложение к партийной программе
Не менее показателен другой пассаж из заявления Пашиняна: новая Конституция входит в предвыборную программу его партии, и после получения абсолютного большинства партия обязана эту программу реализовать.
Но парламентские выборы не являются референдумом по каждому пункту партийной программы.
Согласно статье 202 действующей Конституции Армении, принятие новой Конституции возможно только посредством референдума. Статья 207 определяет условия принятия акта на всенародном голосовании.
Это означает, что победа партии на парламентских выборах не заменяет волеизъявление граждан по вопросу принятия новой Конституции.
Партия может инициировать конституционные изменения, вести политическую борьбу за их принятие, но она не вправе подменять собственным мандатом результат референдума.
Обратите внимание на конструкцию: «новая Конституция входит в предвыборную программу его партии, и после получения абсолютного большинства партия обязана эту программу реализовать». Кому обязана?
Партия обязана добиваться принятия новой Конституции или обязана принять ее независимо от того, согласится ли народ?
Если речь о первом, Пашинян должен это прямо обозначить. Если же политическая обязанность партии ставится выше возможного отрицательного результата референдума, возникает прямое противоречие с принципом народного суверенитета.
И вопрос «кому обязана?» становится одним из ключевых.
Избиратели предоставляют партии мандат на участие в управлении государством. Но этот мандат не превращает партийную программу в документ, стоящий выше Конституции. Тем более он не позволяет заранее объявить результат всенародного голосования второстепенным по отношению к обязательствам правящей силы.
Если граждане Армении отвергнут предложенный проект, это будет результатом предусмотренной законом процедуры.
Власть, настаивающая на конституционных изменениях, должна признавать не только право граждан поддержать ее предложение, но и их право его отвергнуть. А в заявлении Пашиняна ясно считывается совершенно иной подтекст.
Независимость, от которой предлагают отказаться ради независимости
В конечном счете заявления Пашиняна сводятся к нескольким тезисам: Декларация независимости препятствует существованию независимого государства; отказ от ее идеологии отвечает национальным интересам; новая Конституция необходима в рамках курса на закрепление мира; правящая партия обязана реализовать свою программу после победы на выборах.
И все это вместе образует политическую парадигму, в которой исторические основания государственности объявляются проблемой, конституционный пересмотр представляется необходимым условием достижения мира, а партийная программа получает особый статус обязательства перед обществом.
Но, слушайте: независимость — это не только международное признание и наличие государственных институтов, это еще и право общества определять свое политическое будущее, не превращая волю правящей партии в замену народному волеизъявлению.
По сути, сегодня нам всем предстоит ответить на фундаментальный вопрос: кто определяет будущее Армении — граждане страны в соответствии с Конституцией или власть, которая объявляет собственную программу обязательством, подлежащим исполнению?
Независимость не может быть ошибкой, которую власть предлагает исправить отказом от ее основ.
А «мирный договор» с кем бы то ни было не может служить универсальным оправданием конституционных уступок, результат которых никто не гарантирует.
Партия получает мандат на управление страной, а не право распоряжаться ее будущим вопреки воле народа.
И мандат на власть — не разрешение переписать основы государственности.
В 2019 году Пашинян объявлял Декларацию независимости выражением коллективной воли народа и началом армянской государственности, в 2020 году называл воплощение провозглашенных в ней национальных чаяний своим историческим долгом, а в 2026 году объявляет документ «антигосударственным».
Между этими двумя позициями ключевым (для страны) является вовсе не изменение взглядов главы государства. Между ними — война, поражение, попытка избежать ответственности за последствия нерадивой государственной политики, протащив тезис о том, что эта ответственность должна сопровождаться пересмотром основ государственности.
Что дальше?!
Зара Геворкян, «Голос Армении»
