«Они хотят все, они хотят, чтобы Армении не было, они хотят, чтобы не было армян, они хотят, чтобы в регионе остались только они и Турция, и они делают все в этом направлении». Это Ален Симонян говорит об Азербайджане и Турции. О том, что делает Армения в направлении обеспечения самообороны и безопасности, спикер парламента не говорит ни слова.

Причин много, но одна-две – самые главные. Во-первых, сделать страну самодостаточной - не каждого ума дело. Второе: когда дают, не глядя, о возвращении долга как-то не думаешь, а потом и вовсе привыкаешь. Логика такая: дают – бери, перестают давать – требуй!

Из того, что удивляет после затяжного отсутствия в родном городе - бесконечное множество самокатов на улицах, а рядом нескончаемая круговерть полицейских машин, что вначале вызывает недоумение, затем раздражение. Потом встает вопрос – «а зачем?».

Ни один нормальный человек войны не хочет, армяне - нормальные люди, и тоже не хотят. Но, хочешь-не хочешь, а к крутым поворотам судьбы надо быть готовым, и сразу же вопрос: если вдруг начнется, насколько люди смогут обезопасить себя от гибели, а государство помочь им в этом?

Я – раб? Я – трус? Я – армянин? Хотелось после «Я - армянин» поставить восклицательный знак, да рука не пошла. Не проставленный знак препинания был бы к месту до позорно проигранной войны и нынешнего беспомощного барахтанья в поисках выхода из дыры, в которую сами себя загнали. Сегодня восклицать «Я – армянин!» с соответствующим знаком в конце чрезвычайно глупо.

Не часто случается, чтобы при планировании летнего времяпрепровождения в маршрут вписывались опасные горы Тянь Шаня, перегретые африканские саванны или холодные арктические моря. А вот, с Анитой Карагошян, было именно так и эту особенность заложили мама с папой.

Неотвратимо катимся к тому, что о происходящем в Армении вскоре будет неинтересно не только читать, но и писать. Сколько можно? Пишут и показывают для того, чтобы привлечь внимание, читают и смотрят, чтоб, сопоставив собственный взгляд с оценками со стороны, «сверить часы», изменить положение вещей и двигаться дальше. К чему, кто, как? Говорилось (много), обещалось (еще больше) - отряхнемся от постылых и под предводительством светлоликих, вернем потерянное: честь, совесть и по мере возможностей – ...

Эдгар Казарян, в прошлом посол Республики Армения, в настоящем один из неистовых ниспровергателей действующего режима, предложил пять способов выброса Никола Пашиняна из политической орбиты. Рассматривать их можно, рассчитывать на успех вряд ли: сегодня в Армении часто побеждает не логическая цепочка разумных действий, а парализующий все остальное страх.

Москва не может проиграть Украине, а Вашингтон - Мексике… Так считает Макрегор - полковник американской армии в отставке, советник министра обороны США при президента Трампе, ветеран боевых действий, а сегодня старший научный сотрудник издаваемого американским институтом идей журнала The American Conservative.

Хочешь-не хочешь, а кушать все равно надо. У кого-то, возможно, не пропало желание готовить самому, но если живешь на правительственной даче в ереванском Конде, кулинарией можешь не заниматься: повара приготовят, официанты поднесут, специальные люди посуду перемоют и расставят по местам. Тем не менее, садиться за стол надо: завтрак, полдник, обед, ужин. Перекусы не исключаются.

Безразличие перетекло в недовольство, недовольство обернулось протестом, протест взорвался гневом и яростью с необсуждаемым: "Уходи!". Любой, у кого есть стыд и совесть, услышав-увидев такое, ушел бы. Этот не уходит. Ни стыда, ни совести.

Наше горе – это мы. Я, ты, он, она, наша странная семья, которая водрузила во главу стола и признала своим отцом черт знает кого. Невежу, уличного горлопана, кривляку, хотя многие недоумевали и даже противились. Однако… Такая уж получилась у нас семья, в которой уродов сверх нормативов, а надежд на выздоровление мало.

Всякий армянин поймет: "Анахит" - это Анаит, сто процентов армянка, но когда к этому имени всякий раз добавляется "впервые", тут без объяснений не обойтись.

Проснись и вой! Насчет "проснуться" прогноз мрачен: может, когда-нибудь и проснемся, но выть все равно придется. Протяжно, долго, бессмысленно. Потому что, если что-то упустил, проморгал, недооценил, то дальше начинается кусание локтей, а вой, оттого, что если что-то продуто, разбито, пущено по ветру, то дальше уже не жить, а выть. Ведь так легко, между делом, походя отдаем родину (если уже не отдали). Когда или если очнемся, будет поздно. Хотя кому-то может оказаться в самый раз.

Тот случай, когда "была без радости любовь, разлука будет без печали". При том, что и любви-то, по правде говоря, не было. Потому что не за что. Президент жил отдельно, страна – отдельно. Существовали, не пересекаясь, Уходит, объясняя отставку, что, мол, для полноценного исполнения обязанностей не хватает полномочий. Возможно, но ведь узнал об этом не вчера.