Воинственная риторика, доносящаяся из Баку, предназначена, все-таки, для внутреннего пользования. Апшеронская пропаганда работает как на внешний, так и внутренний рынок, почему-то полагая, что озвученная для "своих" белиберда не слышна снаружи.
Прошло ровно два года после азербайджанской попытки агрессии в апреле 2016-го. После того, как азербайджанская сторона запросила прекращение огня, казалось, что агрессивная риторика официального Баку хоть немного поутихнет. Не тут-то было: апшеронских "остапов" снова понесло, и несет чем дальше, тем больше и безнадежнее.
Позиция официального Еревана проста: Баку нужно остановить.
Однако если вдуматься, какие заявления делают чины государственного образования к востоку от Армении, как они их делают и когда, становится очевидно, что все это говорится для внутреннего потребления. Попробую обосновать такое предположение.
До сих пор, уже два года, соседские горе-милитаристы называют свою агрессию в апреле 2016 "ответными действиями", "контрударом". С чего бы вдруг, ведь в то же время эти чины стоят в очереди для того, чтобы влезть на табуретку и прочитать положенный стишок… простите — речь о том, как доблестная азербайджанская армия в мгновение ока освободит "оккупированные территории", а Армению сровняет с землей. Ну, так и назвали бы апрельские события, например, "освободительным походом", кто же им мешает.
Ан нет. Вот "ответные действия" были, и все тут. Почему же? А вот почему.
Тут виднеются две причины. Первая — полный неуспех азербайджанского наступления. Называть очевидный, пусть даже и ставший большой неожиданностью, провал — "наступлением", согласитесь, равносильно подписанию локальной капитуляции.
Но есть и другая причина, поважнее первой. Азербайджанской общественности итоги апрельской войны преподносятся в качестве "победы", а стало быть, раз одержали победу, надо потрясать кулаками дальше. Но для внешней аудитории, особенно для тех, кто компетентен в этих вопросах, знает обо всем в подробностях и обладает объективной информацией, авантюру в Карабахе пытаются преподнести как "ответную меру", как "контрудар".
Тут все просто — в Азербайджане отлично понимают, что внешние игроки (за исключением Турции, возможно) считают, что этой стране не нужно "восстанавливать территориальную целостность", ибо на нее никто не покушается. Карабах объявил о своей независимости по всем правилам и законам, действовавшим на момент имплементации этого решения, а на территорию самого Азербайджана никто не покушается.
Официальный Баку понимает, что в международном контексте как раз он не имеет никакого права на агрессию против Карабаха. Более того, Карабах, в том же контексте, имеет полное право на защиту. Ярче всего такая международная позиция проявилась в ставшем известным ответе министра иностранных дел России Сергея Лаврова на вопрос азербайджанского журналиста.
Последний спросил у министра, как отнесется Россия, если Азербайджан проведет, как он выразился, "контртеррористическую операцию". Последовал ответ в том плане, что это "не внутреннее дело Азербайджана", а поскольку ответ был озвучен главой МИД России, то можно не сомневаться в том, что такой же позиции придерживаются и другие страны, входящие в Минскую группу ОБСЕ — США и Франция.
Вот потому и будут в обозримом будущем официальные апшеронцы называть свою агрессию 2016 года "ответом" на мифические армянские провокации — армянским сторонам их незачем устраивать, им это просто не нужно. В необозримом же будущем, как знать, быть может, и назовут вещи своими именами — вот тогда и появится шанс на то, что карабахско-азербайджанскому противостоянию может прийти конец.
Рубен Гюльмисарян, Sputnik Армения