21 июля в одной из воинских частей Министерства обороны Армении погиб солдат срочной службы Нарек Торосян. Через два дня Следственный комитет сообщил о задержании двух военнослужащих. По версии следствия, младший сержант и рядовой своими действиями довели парня до самоубийства. Суду уже направлено ходатайство об их аресте – следствие продолжается.
ОЧЕРЕДНАЯ НЕБОЕВАЯ СМЕРТЬ В АРМИИ, ЕЩЕ ОДНА МАТЬ ЛИШИЛАСЬ СЫНА, и эта трагедия определенно выходит далеко за рамки отдельно взятого уголовного дела. Ужасно, что приходится привлекать статистику и обращаться к сухим цифрам там, где речь идет о подобных трагедиях. Но именно статистика дает представление о том, что сегодня происходит в армянской армии.
По данным Ванадзорского офиса Хельсинкской гражданской ассамблеи, гибель Нарека Торосяна – уже 30-й случай смерти военнослужащего в Вооруженных силах Армении с начала 2026 года!
И самое ужасающее – то, что все эти 30 смертей произошли не в боевых условиях. Пашинян и его команда неустанно твердят о наступившей «эпохе мира». Так почему погибают молодые ребята? Если с февраля 2024 года не зарегистрировано ни одного случая гибели военнослужащих вследствие нарушения режима прекращения огня, если война перестала убивать армянских солдат, почему армия продолжает их терять?
Результаты вышеупомянутого исследования Ванадзорского офиса Хельсинкской гражданской ассамблеи свидетельствуют о том, что за семь месяцев 2026 года зарегистрировано, повторимся, 30 смертей военнослужащих, все – небоевые. Около 37% из них составляют самоубийства и убийства. Из восьми самоубийств шесть официально признаны связанными с прохождением военной службы, из трех убийств два также признаны связанными со службой.
Правозащитники сравнили два восьмилетних периода: в 2010–2017 годах в армии зарегистрировано 462 случая смерти военнослужащих, из них 299 – в небоевых условиях. В 2018–2025 годах зарегистрирован уже 511 случай смерти, из них 427 – небоевые.
То есть число небоевых смертей в армии выросло катастрофически. По делу Нарека Торосяна следствие заявляет, что до самоубийства солдата довели сослуживцы. Тогда возникает вопрос: почему система не смогла предотвратить развитие ситуации до трагического финала, где были непосредственные командиры, получал ли солдат психологическую помощь, имел ли возможность безопасно сообщить о происходящем, и кому? Ведь доведение до самоубийства –результат не одного дня!
Невозможно не вспомнить, сколько манипуляций вокруг армейской темы было после «бархатной революции» и прихода к власти Пашиняна и его назначенцев, обещавших армию, свободную от коррупции, дедовщины и безнаказанности. На камеру демонстрировались новые «трусы-майки», клубника в солдатской столовой, из каждого утюга звучали байки о том, что при «бывших» солдаты питались одной баландой и ходили исключительно в обносках. Дескать, теперь, при Николе, все будет по-другому, и благие реформы в армии не замедлят себя ждать. Где?! Матерям важно, чтобы их сыновья возвращались домой живыми, пусть и не питались бы клубникой на завтрак, обед и ужин.
Если сегодня боевых потерь практически нет, а молодые люди продолжают погибать в казармах и воинских частях, встает вопрос: почему обещания безопасной армии так и не стали реальностью?
ДАВАЙТЕ ВСПОМНИМ РЕФОРМУ, НА ФОНЕ ПРОТИВОСТОЯНИЯ ПАШИНЯНОВСКОЙ ВЛАСТИ С АРМЯНСКОЙ АПОСТОЛЬСКОЙ ЦЕРКОВЬЮ вызвавшую широкий общественный резонанс. С 1 февраля 2026 года Минобороны упразднило прежний институт духовной службы ААЦ в Вооруженных силах. Большинство капелланов (35 из 42) отказались принять новый порядок и покинули армию.
Да, формально духовная служба не исчезла, но принцип ее функционирования изменился радикально. Если раньше капеллан назначался Церковью и сохранял институциональную независимость от командования, то после реформы духовная работа была встроена в вертикаль Минобороны и передана в систему морально-психологического обеспечения Генштаба.
Мы писали в феврале 2026-го года: «Армения (в отличие от многих ведущих армий мира, где действует двойная юрисдикция капелланов) пошла противоположным путём: убрать церковную юрисдикцию, оставить только контракт, превратить капеллана в сотрудника Департамента нравственно-психологических дел. Это уже не капеллан, а замполит с богословским дипломом… Государство лишило Церковь права направлять и отзывать своих представителей, поставило духовную службу под прямой контроль Минобороны, подчинило совесть солдата административной вертикали… Но капеллан в армии — это не про религию, а про доверие вне системы. Независимый капеллан не докладывает, не участвует в наказаниях, не связан карьерой, не обслуживает отчётность. Подконтрольный же капеллан воспринимается как часть командования, вызывает страх откровенности, уничтожает само понятие исповеди и доверительного разговора. Солдат в такой системе будет молчать, а не делиться с капелланом – этаким замполитом в рясе. К чему это может привести? К стабилизации – вряд ли, к психологическим срывам, самострелам, суицидам и потере управляемости – более чем..».
Как вышеупомянутая «реформа» отразилась на росте числа небоевых смертей в армии, кто скажет? Проводилась ли вообще оценка того, как ликвидация прежней модели капелланской службы могла повлиять на систему профилактики самоубийств и психологических кризисов среди военнослужащих? Какие иные причины влияют в «мирное время» на тревожную статистику роста небоевых потерь в наших ВС?
Одни вопросы, и никаких ответов. Трагедия Нарека Торосяна – не первая, и, к сожалению, может оказаться не последней. Когда число смертей в армии растет в мирное время, государство не только обязано дать обществу и каждому призывнику, получающему повестку, ответы на вопросы. Но и предпринять незамедлительные шаги, чтобы пресечь ужасающую статистику. Где ответы, где действия?
Для любой матери совершенно неважно, насколько красивым стал дизайн новой формы по лекалам НАТО, сколь разнообразным – солдатское меню, и оптимистичными – доклады чиновников Минобороны. Ей важно только одно: чтобы сын, которого она проводила на армейскую службу, вернулся домой живым.
При ином раскладе любые рапорты об успешных реформах выглядят махровым популизмом и вообще полным фуфлом.
Зара Геворкян, "Голос Армении"