Конституционный суд Армении поставил последнюю юридическую точку в этом, с позволения сказать, избирательном спектакле. Мандаты распределены, парламент сформирован, правящая сила, как и планировала, «зацементировала» свое положение. Формально процесс завершен. Но именно теперь, когда шум предвыборных баталий улегся, становится очевидно: настоящая политическая драма только начинается. Парадокс заключается в том, что победитель ведет себя так, словно его вот-вот вынесут из кабинета.
Власть располагает всем государственным аппаратом — парламентом, судами, правоохранительной системой, административным ресурсом. Казалось бы, живи и радуйся, демонстрируй государственную мудрость. Но вместо спокойствия страна наблюдает продолжение политической войны. Следственные действия против оппонентов, силовая риторика, перманентный поиск «внутренних врагов» — все это выглядит не как поведение победителя, а как агония страха перед будущим.
Особо показательными стали обыски у Гагика Царукяна. Юридическую казуистику оставим судам — это их хлеб. Но политика живет по иным законам. Для значительной части общества происходящее выглядит не как борьба с коррупцией, а как банальная зачистка поля. И здесь возникает законный вопрос: если власть действительно получила столь «убедительный» мандат, зачем ей этот дешевый язык силы? Победители обычно расширяют пространство конкуренции, ибо уверены в себе. Когда же сразу после «победы» начинается новая волна давления, это свидетельствует лишь об одном: бумажный успех не принес власти ни грамма политического спокойствия.
Причина очевидна. Страна остается глубоко расколотой. Значительная часть общества не считает нынешнюю власть выразителем своих интересов. Именно поэтому юридическая победа Пашиняна пока так и не превратилась в полноценную политическую легитимность.
Но и оппозиция, скажем прямо, не выглядит победителем.
После выборов она выбрала путь «прилежного ученика». Конституционный суд, признание итогов, получение мандатов — все это было подано как готовность работать в рамках системы. Казалось бы, власть должна вздохнуть с облегчением, но градус противостояния лишь растет. Проблема давно вышла за рамки спора о процентах.
После 2018 года Пашинян обладал беспрецедентным капиталом доверия. Сегодня этой монополии больше нет. Оппозиция вновь стала фактором политики, к чему власть оказалась психологически не готова. Отсюда и опасная риторика: сначала Никол Пашинян объявил противников «продуктом незаконных процессов», затем поставил под сомнение его право представлять часть общества, а дальше — рукой подать до полной зачистки политического поля и возможно – внеочередные парламентские выборы, но без нынешней оппозиции.
Однако есть и другая сторона медали. И она, пожалуй, куда более печальна для тех, кто называет себя оппозицией.
Ведь недовольство в обществе, судя по всему, было. И немалое. Но оппозиция, имея в руках этот горючий материал, не стала его капитализировать. Не стала генерировать протестные движения, не вывела людей на улицу. Почему? Можно строить лишь предположения. Либо посчитали, что это ввергнет страну в опасную турбулентность. Либо не было согласия главных геополитических центров. Либо просто испугались. Как бы то ни было, факт остается фактом: громкие слова о непримиримости и принципиальности борьбы с властью на деле так и остались словами.
И вот здесь начинается самое интересное. Потому что власть, наблюдая за этой пассивностью, делает выводы. И выводы эти для оппозиции могут оказаться фатальными.
Оппозиция оказывается перед выбором, которого, кажется, сама не заметила. Она может продолжать имитировать борьбу — ходить в суды, давать интервью, выступать с парламентской трибуны. Или может попытаться вернуть себе утраченную инициативу. Но для второго нужна воля, нужна готовность к реальным действиям. А готовности этой, судя по всему, нет.
Риск для оппозиции заключается не только в том, что власть ее задавит административным ресурсом. Риск в том, что власть ее просто… обесценит. Сделает безопасной, предсказуемой и беззубой. Превратит в боксерскую грушу, которую можно бить, не опасаясь удара в ответ, как это было с 2021 года с блоком «Армения». И тогда избиратель, который еще вчера видел в оппозиции альтернативу, просто отвернется. Зачем голосовать за тех, кто не борется?
Но есть риск и для самого Пашиняна. Парадокс в том, что, уничтожая оппозицию, он лишает себя легитимности. Ведь власть, при которой нет реальной оппозиции, — это уже не демократия. Это имитация.
Формально оппозиция проиграла выборы. Но настоящий проигрыш еще впереди. Если она позволит власти окончательно нейтрализовать себя, то Армения получит модель, где оппозиция существует лишь для галочки. А власть получит иллюзию стабильности, которая рухнет в самый неподходящий момент. А это, согласитесь, совсем другой коленкор.
Однако есть и третий проигравший, которого политики всех мастей, похоже, окончательно списали со счетов. Это — избиратель.
Тот самый гражданин, который шел на участки, надеясь на реальные перемены, на выход из бесконечного кризиса, на право выбора между достойными программами. Вместо этого он получил «политическое меню», где одно блюдо оказалось несвежим, а второе — изрядно подгоревшим. Избиратель оказался заложником ситуации: власть предлагает ему лишь полицейский протокол вместо диалога, а оппозиция — лишь устаревшие лозунги вместо внятной альтернативы. Человек, поверивший в возможность демократического выбора, сегодня видит лишь то, как его голос превращается в статистическую погрешность в руках одних и в инструмент политического шантажа в руках других.
Если Пашинян продолжит уповать только на дубинки, он окончательно разрушит остатки легитимности. Если оппозиция продолжит жевать политическую жвачку вместо того, чтобы предлагать реальный выход, она сама себя вычеркнет из истории.
Подводя итог, становится очевидно, что в этой патовой ситуации главным проигравшим и, по сути, заложником происходящего становится не власть и не оппозиция, а сама Армения. Будущее армянской государственности оказалось зажато в тиски между внутриполитической стагнацией и крайне враждебной внешней средой.
На фоне стремительного охлаждения отношений с Россией, нарастающего давления со стороны Азербайджана и Турции, а также осознания того, что надежды на радикальную смену курса или режима не оправдались, страна входит в зону критической турбулентности. Отсутствие внятной альтернативы и политическая импотенция оппозиции рискуют спровоцировать в обществе глубокую апатию — состояние, которое может оказаться гораздо более опасным и разрушительным, чем общенациональный шок после поражения в 44-дневной войне.
Если после 2020 года общество еще надеялось на качественные перемены, то сегодня оно сталкивается с деморализацией. Политический «застой» внутри страны в сочетании с экзистенциальными вызовами на границах создает ситуацию, где Армения рискует утратить субъектность. Когда политический класс занят исключительно борьбой за выживание или сохранение статус-кво, ресурсы государства — дипломатические, экономические и, что важнее всего, моральные — истощаются. И если этот процесс не будет остановлен, Армения рискует оказаться перед лицом системного краха, где главной жертвой станет не тот или иной политик, а сама возможность безопасного и суверенного будущего для народа.
https://armtribunal.com/