Всякая живая тварь, едва осознав свою самость, немедленно пытается очертить границы личного суверенитета, и это, по сути, является главной ее жизненной задачей, важнее даже, чем сохранение самой своей жизни, ибо установление суверенитета означает получение права на беспрепятственное размножение на отвоеванной территории, а это (размножение) и есть единственная просматриваемая цель всего живого на земле.
В процессе филогенетического развития определенные виды живых существ осознали преимущества кооперации в деле установления и защиты своих суверенных границ, и с тех пор борьба за суверенитет приобрела характер жестоких войн (внутривидовых и межвидовых).
Поведение «венца природы» человека, в этом смысле, практически не отличается от самых простейших живых организмов, а если и отличается, то никак не в сторону какой-то рациональности. Льющиеся со всех сторон потоки словоблудия о приверженности миру, о коварстве и бесчестности других и белоснежности и пушистости самого себя настолько стандартны и неинтересны, что нет никакого смысла их особо анализировать: налицо лишь один непреложный факт – человек по природе неизменно жаждет доминировать над себе подобным (чтобы, как и в случае с простейшими, получить право беспрепятственно размножаться). А глобальная гуманистическая задача его, им же, противоречивым, сформулированная, состоит в том, чтобы как-то нейтрализовать эту животную жажду. То есть каким-либо образом отменить, или смягчить железный закон джунглей – «победитель получает все».
На заре цивилизации этот принцип не подвергался сомнению и самим человеком, в том числе и лучшими его представителями. Наиболее емко и в то же время лаконично основополагающий принцип древнего мира сформулирован в трудах армянского историка V века Мовсеса Хоренаци: «Границы храбрых — их оружие (их меч): сколько отсечет, стольким и владеет».
Принцип этот действовал во все времена и будет действовать, по всей видимости, всегда, но параллельно робко развивалась и гуманитарная мысль – все же человек не есть целиком исчадие ада.
С годами, с веками, по мере усиления лицемерия, появлялись все новые, все более обтекаемые, более «цивилизованные» формулировки того же принципа, например, «суверенитет предшествует праву» (пусть мне скажут, что это такое, как не признание приоритетного права того же меча), но характер межгосударственных (межобщинных) отношений по сути своей не менялся, и по сей день он носит все тот же дикий, папуасский характер.
Мне возразят, приведут пример «цветущей» Европы – вот ведь, люди пришли к консенсусу и живут долгие годы в мире, согласии и процветании. Вопрос: долгие – это какие, это сколько? Давно ли отгремела зародившаяся в Европе чудовищная мировая война, успел ли остыть стучащий в сердца сербов и других югославов пепел их убиенных родных? Не захочешь, а невольно вспомнишь зловещие слова Фридриха Ницше: «Культура — лишь тонкая кожура яблока над раскалённым хаосом».
Так или иначе, в течение веков в разных краях нашего расчудесного мира вырабатывались различные модели фиксации государственных границ с благородной целью обеспечить справедливое размежевание (над этим, очевидно, работали лучшие умы), но в итоге, как бы ни отличалась, допустим, китайская модель от римской, или исламская от современной европейской, тот самый обветшалый лозунг «меч порождает право» остается последним аргументом в любом международном споре. Засим любое государство, малое или великое, для самосохранения обязано всегда держать в боевой готовности свой меч (в понятие которого входит и дипломатия). Который, к сожалению, нередко приходится доставать из ножен.
Это длинное, банальное, по сути, предисловие написано, чтобы высветить философское измерение (главное, по большому счету) происходящего нынче в моей Армении жестокого политического противостояния. Вне зависимости от реальной мотивации тех, или иных групп, вовлечённых в текущий конфликт, от степени их искренности в оценке происходящих событий и собственной позиции, объективно водораздел проходит между, скажем так, реалистами, которые трезво воспринимают вышеизложенную историческую преамбулу и понимают ее неизменную актуальность, и людьми (если их можно так назвать), которые руководствуются исключительно своими шкурными, низменными интересами. Последние (по крайней мере, подавляющее большинство из них) убоги настолько, что не в состоянии даже понять, о чем тут идет речь, но если попытаться за них приписать этому жалкому сброду некоторую принципиальную позицию, то это будет, скорее всего, оппортунизм, то есть, по существу, отсутствие какой-либо принципиальной позиции – дайте только им (лично им) большую ложку и доступ к корыту сладких харчей.
Между тем, объективно нация имеет право на существование и пользуется этим правом лишь до тех пор, пока она способна отстоять свои границы. Пока в шкале приоритетов ее подсознания сама жизнь находится, как было сказано, лишь на втором месте – после постулата о нерушимости границ.
Конечно, такая философия чужда и недоступна тем, кто озабочен только тем, чтобы всеми силами, всеми возможными путями дорваться до той самой большой ложки, и, конечно, они всегда готовы уступить всем и все лишь бы их не оттащили от сладкого корыта с объедками от барского (иностранного) стола. Это тот сорт людей, которые свою рабскую философию хотят навязать целому народу, своему народу (хотя какой он им свой!).
Те беспризорные недоумки, которые вследствие каких-то невероятных событий вдруг получили возможность думать о себе как о политических деятелях, будучи при этом даже не в состоянии элементарно понять то, о чем здесь толкуется (а их подавляющее большинство), выполняют в современном политическом раскладе банальную роль жующего свою жвачку бестолкового быдла (так сказать «массовку»), а вот та незначительная часть нынешнего так называемого «правящего класса», которая все же соображает, что к чему, уже относится к откровенным предателям и агентам иностранных государств, и отношение к ним в свое время будет, конечно, соответствующее. Это время придет.
Но сегодня, к великому нашему стыду, наследники великого Айка ускоренными темпами вырождаются в нацию примитивных чревоугодников. Под умелым (тут он очень умелый) управлением главного супостата, которого иначе, как ходячее брюхо, определить просто невозможно.
Не имея хоть какую-нибудь реальную идеологическую основу для своего правления, эти невесть из-под какого плинтуса выползшие босяки не смогли (и это естественно) придумать ничего иного, как растянуть на годы и годы свою заунывную предвыборную песню об ограбленном народе, о продажных судьях, о разжиревших на народном добре олигархах и тому подобных, с древнейших пор хорошо известных жупелах. И грозиться всех раскулачить, пересажать, передушить, перебить и так далее. На восьмом году собственного правления, когда все эти обвинения прежде всего относятся к ним самим. Вывернутые глашатаи новой перманентной революции, ребрендированные мелкотравчатые троцкисты, тьфу! Но и тут их интеллектуальное убожество не позволяет сформулировать хотя бы цель этой самой «революции». Подскажу: изначально провозвестники перманентной революции имели в виду справедливое переустройство всей планеты, мировую революцию, понимаешь. Может эти имбецилы тоже замахнулись на весь мир? Смеяться, или плакать?
Давно сказано: жизнь — борьба. С этим согласны все. И не надо думать, что есть большая разница между словами «борьба» и «война». Аксиома: нет борьбы — нет жизни. И нации, которые прекращают борьбу, обречены покинуть историческую арену. Нации имеют право на существование, пока сохраняют способность к сопротивлению. Когда они ищут иные, кроме борьбы, способы выживания, а именно приспособление, они погибают. Как и все в этом мире. «Мы должны победить, или погибнуть» — с древних времен это универсальная формула жизни. Или, по крайней мере, достойной жизни.
В борьбе за власть в Древнем Риме перед решающим боем с превосходящими силами полководца Помпея Гай Юлий Цезарь произнес именно эту фразу. И, по реконструкции исследователей, добавил: а у людей Помпея есть и другие варианты. Люди Помпея воспользовались этими вариантами и бежали с поля боя. Итог: сегодня мир чтит имя Гая Юлия Цезаря и почти не помнит Помпея, которого при жизни называли «великим». Так было и так будет со всеми, кто честь свою и достоинство разменивает на потребности чрева своего. Будь то солдат, полководец, целая армия, или целая нация. Мой глас, мой вопль: опомнитесь, армяне, опомнитесь!
PS. После всего изложенного меня легко обвинить (и обязательно обвинят) в реваншизме, милитаризме и во всех прочих грехах, в которых погрязли сами лицемерные обвинители (прежде всего, я имею в виду иностранцев, наша безмозглая, насквозь продажная провластная пресса меня нисколько не интересует).
Отвечаю: вы абсолютно правы. Только оглянитесь на зеркало.
Григор Апоян
