Бывший генсек ОДКБ Николай Бордюжа заявил, что Армению следует исключить из организации на основании того, что Ереван не участвует в работе ОДКБ, не платит членские взносы, но при этом формально остается полноправным участником, чью позицию необходимо учитывать при принятии решений.
ЕСЛИ АРМЯНСКОЕ РУКОВОДСТВО НЕ НАМЕРЕНО возвращаться к полноценному сотрудничеству, ему следовало бы либо официально выйти из ОДКБ, либо принять последствия своего поведения, считает Бордюжа, чье заявление прозвучало на фоне слов действующего генсека ОДКБ Таалатбека Масадыкова о том, что вопрос членства Армении, возможно, будет рассмотрен на заседании Совета коллективной безопасности ОДКБ в Москве 11 ноября.
Таким образом, неопределенность вокруг участия Армении в организации приближается к моменту, когда формальный статус республики может быть приведен в соответствие с фактическим положением дел.
Претензии ОДКБ к Еревану объяснимы.
Армения объявила о заморозке участия в ОДКБ в 2024 году, перестала платить членские взносы и последовательно отказывается возвращаться к полноценной работе организации.
При этом юридически РА остается участницей ОДКБ, поскольку устав не предусматривает процедуры заморозки членства.
Политика армянского руководства, конечно, выглядит противоречивой: Ереван заявляет об исчерпанности прежней модели сотрудничества, демонстративно дистанцируется от организации, но не спешит формально завершить отношения с ней.
Однако за спором о членских взносах и соблюдении союзнических обязательств скрывается вопрос значительно большего масштаба: отвечает ли исключение Армении из ОДКБ стратегическим интересам самой России?
Терки — одно, геополитический расчет — другое
Понятно, что стержнем ОДКБ является Россия, так же, как стержнем НАТО выступают США.
Понятно также, что именно возможности и политический вес Москвы определяют значительную часть потенциала ОДКБ.
Поэтому вопрос об исключении Армении нельзя рассматривать исключительно как спор о правилах поведения внутри организации. Для России это одновременно вопрос о том, какую конфигурацию отношений она намерена сохранить на Южном Кавказе и какими инструментами влияния готова располагать в регионе.
Повторимся: армянское руководство действительно дает Москве основания для претензий. Заявления Пашиняна об отсутствии перспектив возвращения в ОДКБ, резкая риторика представителей власти, отказ от участия в ключевых мероприятиях и т. д. свидетельствуют о глубоком кризисе союзнических отношений.
Но все же согласитесь, что недовольство поведением партнера и отказ от стратегически значимого присутствия — далеко не одно и то же.
Россия может считать действия Еревана неприемлемыми и одновременно быть заинтересованной в сохранении Армении в сфере своего военно-политического влияния.
Более того, чем сильнее Москва заинтересована в сохранении позиций на Южном Кавказе, тем внимательнее ей приходится оценивать последствия решений, способных ускорить дальнейшее дистанцирование Армении, даже если последствия такого курса окажутся для самой Армении губительными.
И здесь возникает парадокс: исключение Армении может продемонстрировать решимость ОДКБ защищать собственные правила, но при этом приблизить результат, которого Россия едва ли заинтересована добиваться, — дальнейшее сокращение своего влияния в Армении.
Турецкий фактор — почему география важнее взаимных обид
Турция — член НАТО, влиятельная региональная держава и ключевой военно-политический партнер Азербайджана.
История российско-турецкого противостояния насчитывает множество войн. И хотя сегодня Москва и Анкара способны одновременно сотрудничать в отдельных сферах и конкурировать в других, для России Турция остается государством, чьи региональные интересы далеко не всегда совпадают с российскими.
И в подобной геополитической конфигурации российское военное присутствие в Армении имеет значение, выходящее за пределы двусторонних отношений. Оно обеспечивает Москве непосредственный военный плацдарм на Южном Кавказе, в том числе вблизи турецкой границы.
Речь о 102-й российской военной базе в Гюмри, размещение которой регулируется отдельными российско-армянскими соглашениями. Не будем путать с ОДКБ.
Ясно, что исключение Армении из ОДКБ не означает автоматического вывода 102-й российской военной базы. Но политические последствия вполне могут оказаться взаимосвязанными.
Если исключение будет воспринято как окончательный разрыв прежней модели военно-политического союзничества, вопрос о целесообразности дальнейшего пребывания российской базы в Армении неизбежно приобретет дополнительную остроту.
И здесь Москве придется оценивать не только поведение армянского руководства, но и собственные долгосрочные интересы.
Гюмри — следующий вопрос после ОДКБ?
В сентябре 2026 года Владимир Путин заявил, что Россия готова вывести военную базу из Армении, если армянская сторона сочтет ее ненужной. По словам российского президента, Москва не намерена навязывать свое присутствие и готова продолжать сотрудничество, если оно отвечает интересам Армении.
Пашинян, со своей стороны, заявил, что Ереван не ставил вопрос о выводе базы, однако не будет возражать, если такое решение примет сама Россия. Пашинян также поставил под сомнение жизненную необходимость российского военного присутствия для безопасности республики.
Стоит обратить внимание на разницу в подтекстах риторики.
Ереван не требует немедленного ухода российских военных, но и не считает сохранение базы приоритетом. Москва рассматривает ее как важный элемент региональной безопасности. Но если армянской стороне не нужно, то ради бога…
Да, пока никто не объявлял о принятом решении вывести базу. Однако сама возможность такого развития событий уже стала предметом публичной дискуссии.
И если к ней добавится формальное исключение Армении из ОДКБ, отношения Москвы и Еревана могут перейти на качественно иной уровень.
Спор о том, кто не выполняет союзнические обязательства, рискует уступить место обсуждению того, нужны ли сторонам прежние военно-политические механизмы вообще.
<14>Что потеряет Армения и что потеряет Россия?
Возможный вывод базы не означает автоматической утраты Россией всех рычагов влияния на Южном Кавказе, это ясно. Однако военное присутствие — все же ресурс особого рода, обеспечивающий непосредственные возможности действовать в регионе, участвовать в формировании его архитектуры безопасности и поддерживать политическое влияние.
Потеря такого инструмента потребовала бы от России пересмотра всей конфигурации своего присутствия на Южном Кавказе.
Последствия для Армении тоже могут быть, мягко говоря, негативными. И дело не только в факторе защиты армяно-турецкой границы.
Уход российской военной базы изменит региональный баланс, и Армения встанет перед необходимостью заново оценивать механизмы сдерживания и безопасности.
Словом, вопрос заключается в том, сможет ли Армения компенсировать эти изменения собственными возможностями и новыми договоренностями, а Россия — сохранить влияние без прежней военной инфраструктуры.
В НАТО Армению никто не приглашает, а стремление Еревана развивать отношения с Западом само по себе не создает альтернативной системы коллективной обороны.
Сближение с отдельными западными странами, расширение военного сотрудничества и полноценные союзнические гарантии — совершенно разные вещи. Запад союзнических гарантий Армении не давал.
Наказание за нелояльность или отказ от стратегического инструмента?
У Москвы есть понятные основания требовать от участников ОДКБ соблюдения обязательств.
Если государство не участвует в работе организации и не выполняет финансовые обязательства, сохранение прежнего статуса действительно создает институциональную проблему.
Однако для ведущей державы ОДКБ важно не только демонстрировать способность наказывать нарушителей, но и понимать, какие последствия будет иметь такое решение за пределами самой организации.
Исключение Армении может оказаться сигналом другим участникам ОДКБ о недопустимости неопределенного положения. Но оно же способно закрепить политическое отчуждение Еревана от Москвы и усложнить сохранение российского военного присутствия.
Понятно, это не означает, что России надо сохранять членство Армении любой ценой или игнорировать действия армянского руководства.
Но если Москва считает Южный Кавказ зоной своих долгосрочных интересов, ей стоит учитывать не только нарушения союзнической дисциплины, но и цену возможного отказа от одного из важных инструментов регионального влияния.
У Армении есть претензии к ОДКБ, у ОДКБ есть претензии к Армении. Так что теперь — расплеваться?
Если за исключением Армении из ОДКБ последует новый виток пересмотра отношений, в том числе вопроса о российской военной базе в Гюмри, кому это окажется выгодно? Уже точно не Армении и не России с точки зрения стратегических интересов.
Когда речь идет о Южном Кавказе, где пересекаются интересы России, Турции, Ирана и западных держав, последствия подобных решений не ограничиваются отношениями двух государств.
Ведь спровоцировать «эффект бабочки» очень легко.
Зара Геворкян, «Голос Армении»
